бесплатно рефераты скачать
  RSS    

Меню

Быстрый поиск

бесплатно рефераты скачать

бесплатно рефераты скачать: Ломоносов

: Ломоносов

Cреди славных имён

прошлого русской науки есть одно особенно нам

близкое и дорогое — имя Михаила Васильевича

Ломоносова. Михаил Васильевич Ломоносов — не просто один из замечательных

представителей русской культуры. Ещё при жизни М.

В. Ломоносова образ его засиял для русских совре­менников светом осуществившейся

надежды на силу национального ге­ния. Дела его впервые решительным образом

опровергли мнение заез­жих иностранцев и отечественных скептиков о неохоте и

даже неспо­собности русских к науке. М. В. Ло­моносов стал живым воплощением

русской науки и культуры с её разнообразием и особенностями, с ее богатством и

широтой. Он был естествоиспытателем, философом

, поэтом, основоположником русского литературного языка, историком,

географом, политическим деятелем. Всем своим самобытным энциклопе­дизмом,

простиравшимся от поэзии и изобразительного искусства

до великих физико-химических откры-тий, М. В. Ломоносов, как никто другой

, доказывал един

ство всех проявлений человеческого духа, искусства и науки, абстрактной мысли и

конкретной техники. “Архангельский мужик”, пришедший из деревенской глуши,

на­всегда . устранил предрассудок о том, что если

и можно искать науку и искусство на Руси, то лишь в “высших” классах общества.

О древности, высоте и своеобразии русской культуры с ясностью свидетельствуют

народный героический эпос, письменность с изуми­тельным примером “Слова о

полку Игореве”, чудесные образы зодче­ства в Новгороде, Киеве, Владимире,

Москве, на дальнем Севере, фресковая и иконная живопись с такими шедеврами,

как творчество Андрея Рублёва. В то же время, в отличие от стран Западной

Европы, среди этих великих образцов русской культуры до XVIII в. невозможно

указать примеры такого же значения из области науки. Между тем, в рус­ском

народе искони были необходимые предпосылки для возникновения и роста науки.

Разве не о глубокой, бескорыстной любознательности на­рода говорят такие

строки древнего народного “Стиха о Голубиной книге”:

От чего у нас начался белый свет?

От чего у нас солнце красное?

От чего у нас млад светел месяц?

От чего у нас звёзды частые?

От чего у нас ветры буйные? и т. д.

Наблюдательность народа запечатлена в многочисленных послови­цах и загадках,

построенных, по сути дела, на наблюдениях научного порядка.

Искренний интерес к явлениям природы, соединённый с зоркостью, практической

сметливостью и изобретательностью, создавал и создаёт народную технику,

примеры которой нетрудно разыскать в предметах деревенского обихода, утвари,

упряжи, сельского хозяйства, в искусстве строительства, в стекольном и

ружейном производствах.

Почему же эта благодарная, талантливая народная почва до XVIII в„ до могучего

вихря петровской эпохи, не стала основой рус­ской науки? Почему научный

русский гений мог проявиться только в XVIII в.? Причина этого крылась не в

отсутствии склонности в рус­ском народе к науке. Причина была в том, что до

Петра почти не было школ, и власть вместе с духовенством не поощряла

стрем­ления к науке. Как только над страной повеяло свежим возду­хом, русский

народ из недр своих выдвинул Михаила Васильевича Ломоносова.

Родина Михаила Васильевича Ломоносова — северная поморская Русь, деревня

Денисовка на берегу Белого моря, близ г. Холмогор. М. В. Ломоносов родился 19

ноября 1711 года в среде сильных, “ви­давших виды”, сметливых людей, хорошо

знавших природу в её поляр­ных проявлениях и часто общавшихся с

путешественниками-иностран­цами. Отец М. В. Ломоносова — помор Василий

Дорофеевич, владелец нескольких судов, ходивший на них за рыбой в Белое море

и в Ледо­витый океан. Мать — Елена Ивановна Сивкова — дочь дьякона из

та­мошних мест.

С ранних лет Михаил помогал отцу в его трудном и опасном деле. Рано

научившись читать, любознательный и вдумчивый мальчик очень быстро перечитал

все книги, какие только он мог достать в деревне. Собственными силами он

достиг предельного для того времени обра­зования в родных местах. В 14 лет он

дошёл до границ книжной премудрости, до русской физико-математической

энциклопедии того вре­мени — “Арифметики” Магницкого — и славянской

грамматики Смот-ритского. Но чего только не вынес он, чтобы иметь возможность

читать и учиться! “Имеючи отца, хотя по натуре доброго человека, однако в

крайнем невежестве воспитанного, — писал позже М. В. Ломоносов, — и злую и

завистливую мачеху, которая всячески старалась произвести гнев в отие моём,

представляя, что я всегда сижу попустому за кни­гами: для того многократно я

принуждён был читать и учиться, чему возможно было, в уединённых и пустых

местах, и терпеть стужу и го­лод”. На родине М. В. Ломоносов дальше учиться

не мог. Как кре­стьянскому сыну, ему отказали в приёме в Холмогорскую

славяно-ла­тинскую школу.

Замечательная черта М. В. Ломоносова, выделяющая его среди многих великих

современников, предшественников и потомков, — несо­крушимая воля и охота к

знанию. Они заставили его в возрасте 19 лет уйти из Денисовки. В зимнюю стужу

1730 г. М. В. Ломоносов почти без денег, пешком отправился в Москву. Чтобы

поступить в мо­сковскую Заиконоспасскую славяно-греко-латинскую академию, он

вы­дал себя за сына холмогорского дворянина.

Для “завершения образования” из Москвы М. В. Ломоносов в 1734 г. был направлен,

а вероятнее сам захотел отправиться даль­ше, в

Киев, в духовную академию, даже и в то послепетровское

время ещё почитавшуюся на Руси вершиной образовательной лестницы.

Терпя по его собственному выражению “несказанную бедность”, он упорно и

настойчиво учился. Вспоминая потом об этой трудной поре, он писал: “Имея один

алтын в день жалованья, нельзя было иметь на пропитание в день больше как на

денежку хлеба, и на денежку квасу,

протчее на бумагу, на обувь и другие нужды. Таким образом жил я пять лет, и

наук не оставил”.

Пять лет длилось специальное богословское образование М. В. Ло­моносова, но в

духовенство М. В. Ломоносов не вышел. Судьбу его резко изменила только что

учрежденная Петром Петербургская Ака­демия наук.

Государство, наконец, начинало развивать и направлять науку.

Русская Академия наук, отметившая 220 лет своего существова­ния, задумана и

основана Петром Великим. Она имела в развитии культуры нашей страны

необычайное значение. По размеру и способу своей деятельности наша Академия

стоит совсем отдельно в ряду дру­гих главных академий и учёных обществ мира.

Известно, что мысль об Академии возникла у Петра в беседах с философом и

математиком Лейбницем, из переписки с другим филосо­фом, будущим учителем М.

В. Ломоносова — Вольфом, из встреч с па­рижскими академиками (Петр сам был

членом Парижской академии). Однако Петр с его вполне практическим умом ясно

сознавал, что учреждение в России начала XVIII в. Академии по образцу

Париж­ской или Лондонского королевского общества было бы чистой декора­цией.

В самом деле, в России ещё только думали о средних школах и университетах, и

академия французского и английского образца не­избежно оторвалась бы от

общества и государства, стала бы беспо­лезным “социететом” учёных

иностранцев. Казалось, нужно было долго ждать, чтобы общество созрело, чтобы

появилось достаточно много образованных и просто грамотных людей, прежде чем

создавать науч­ную вершину — Академию. Петр решил, однако, иначе и по-своему.

В русской Академии он соединил передовую науку, научное исследова­ние с

обучением разных ступеней — от среднего и ремесленного до университетского.

По докладной записке первого президента лейб-медика Блюмент-роста,

утвержденной Петром, решено было в Петербурге завести собра­ние “из

самолучших учёных людей, которые науки производя и совер­шая художества (т.

е. технические знания и ремёсла. —С. В.) и науку публично преподавали бы

молодым людям”, а эти последние, в свою очередь “науку принявши и пробу

искусства своего учинивши, молодых людей в первых фундаментах обучали”. Иными

словами, Петр решил насаждать науку сразу и сверху и снизу путём пересадки

готовой за­падной науки и выращивания отечественной научной молодёжи.

Этот приём оказался верным: через 15—20 лет Россия выдвинула в сонм знаменитых

иностранцев, составивших первый корпус Академии, Д. Бернулли, Делиля, Л.

Эйлера и других, своего великого академика М.

В. Ломоносова.

По запросу, как тогда именовали, “главного командира

Акаде­мии” М. В. Ломоносов вместе с другими

двенадцатью учениками, “в науках достойными”, в 1735 г. был направлен из Москвы

в Петербург в качестве студента университета, организованного при Академии

наук. Специальность М. В. Ломоносова круто

повернулась от богосло­вия, языкознания, риторики и

пиитики в сторону физики, химии и тех­ники,—можно думать, в полном согласии с

истинными склонностями академического студента.

Впрочем, петербургское ученье оказалось очень кратковременным: вихрь эпохи гнал

дальше. Через несколько месяцев, в сентябре 1736 г. М.

В. Ломоносов с двумя другими академическими студентами Г. У.

Райзером и Д. И. Виноградовым, будущим изобретателем рус­ского фарфора,

направляется Академией в Германию для обуче

ния металлургии и горному делу в связи с намечавшейся научной экспеди­цией

на Камчатку.

О том, сколь резко отличалась новая, петербургская наука от; Ари­стотеля и

Раймонда Луллия Заиконоспасской московской школы, мож­но судить по

наставлению, полученному тремя студентами от Академии наук.

Им вменялось в обязанность “ничего не оставлять, что до химиче­ской науки и

горных дел касается, а притом учиться и естественной истории, физике,

геометрии и тригонометрии, механике (гидравлике и гидротехнике)”. “Положивши

основание в теории, должен он (студент) при осматривании рудокопных мест

различные свойства гор ц руд, также и случающуюся при том работу и прочие к

тому принадлежащие машины и строения прилежно примечать, а при плавлении и

отделении руд в лабораториях сам трудиться и везде в практике ничего не

прене­брегать”.

Почти пять лет длилась заграничная жизнь М.В. Ломоносова (до июня 1741 г.).

Это время, главным образом, было проведено в Мар-бурге, где М. В. Ломоносов с

товарищами учился в университете филосо­фии, физике и механике у известного

Христиана Вольфа, а математике и химии — у Дуйзинга.

Переход от науки Магницкого и Смотритского к живым, тут же выраставшим

результатам физики и химии начала XVIII в. был, без сомнения,

головокружительным. Однако, по сохранившимся отчётам самого М. В. Ломоносова,

его учителей и посторонних лиц видно, сколь быстро, полно и по-своему вошёл

недавний заиконоспасский богослов в круг представлений вольфианской физики,

пытавшейся со­единять Ньютона с Лейбницем и Декартом, учение о непрерывном

эфире с идеями об атомах-корпускулах. Быстро обучился также М. В. Ломоносов

немецкому и французскому языкам (латынь .и гре­ческий он освоил ещё в Москве

и Киеве) и делал замечательные успехи в русском стихотворстве, на деле

переходя от тяжёлого и не свой­ственного русскому языку силлабического

размера к музыкальному тоническому и создавая образцы высокого

художественного досто­инства.

Теоретическая подготовка в Марбурге должна была с-лужить сту­пенью для

русских студентов к изучению металлургии и горного дела. В 1739 г. они

направились во Фрейберг обучаться под руководством “бергсрата” И. Генкеля.

Судя по последующим металлургическим и геологическим “рас­суждениям” и книгам

М. В. Ломоносова, он многое почерпнул по рудному делу во Фрейберге, однако

пребывание там было кратко­временным.

Вспыльчивый и самолюбивый помор поссорился с Генкелем, и нача­лись странствия М.

В. Ломоносова по немецким и голландским городам в поисках поддержки у русских

посланников. В конце концов М. В, Ло­моносов снова попал в Марбург, где жила

его жена Елизавета Цильх; брак с ней, .заключённый

в 1740 г., М. В. Ломоносов долгое время скры-

вал. В Марбурге М. В. Ломоносов жил у приятелей и писал оттуда, что

упражняется в алгебре, “намереваясь оную к теоретической химии и фи­зике

применить”.

С помощью русского посланника в 1741 г. М. В. Ломоносов, на­конец, вернулся,

в Россию, в Петербург. Начался петербургскийпериод жизни, длившийся до его

кончины. В эти годы развернулась его пора­зительно разнообразная и неуёмная

деятельность.

Через полгода после возвращения в Петербург тридцатилетний учёный был

назначен адъюнктом Академии по физическому классу, начал подводить итоги

своим наблюдениям в Германии, составляя книгу по металлургии, писал разные

физические и химические “диссер­тации” для Академии, занимался со студентами

и начинал приобретать первую славу как поэт.

Молодой адъюнкт (нечто вроде теперешнего аспиранта-докторан­та), вернувшись

на родную землю, не мог привыкнуть к хозяйничанию в Академии немецких

администраторов, вроде Шумахера, презиравших всё русское. Восшествие на

престол дочери Петра Елизаветы сопровож­далось победой “русской партии” в

Академии. Однако резкие ссоры М. В.Ломоносова с немецкими академическими

дельцами продолжались. Дело да/ке приняло такой оборот, чго М. В. Ломоносов

был подвергнут более чем семимесячному домашнему аресту.

Невиданная одарённость и знания М. В. Ломоносова взяли, однако, своё. В своей

“челобитной” на имя царицы в 1745 г. М. В. Ломоносов с полным основанием

писал: “В бытность мою при Академии наук тру­дился я нижайший довольно в

переходах физических и механических и пиитических с латинского, немецкого и

французского языков на рос­сийский и сочинил на российском же языке горную

книгу и риторику и сверх того в чтении славных авторов, в обучении

назначенных ко мне студентов, в изобретении новых химических опытов, сколько

за неиме­нием лаборатории быть может, и в сочинении новых диссертаций с

воз­можным прилежанием упражняюсь”.

По этим достаточно убедительным мотивам М. В. Ломоносов, не­смотря на свои

“проступки”, стал профессором химии и полноправным членом Академии на

основании представленной диссертации о метал­лургии. Это- произошло 200 лет

тому назад, 25 июля 1745 г. К этому времени из Марбурга приехала жена М. В.

Ломоносова, и для него настала более спокойная и упорядоченная жизнь.

Одним из первых важных начинаний нового профессора химии явилась постройка в

1748 г. химической лаборатории Академии на Ва-сильевском острове. Одноэтажное

здание занимало, площадь около 150 квадратных метров при высоте в 5 метров; в

нём М. В. Ломо­носов развернул, по тем временам огромную, исследовательскую и

тех­ническую работу.

М. В. Ломоносова правильно называют первым русским академи­ком, в отличие от

его академических коллег-иностранцев, которые в то

Академии были избраны двое русских — В. Е. Ададуров и Г. Н. Теплов, — однако

он первый всеми доступными ему. средствами начал пропагандировать науку в

родной стране, передавать .её широ­ким кругам русского общества. Уже

упоминалась деятельность М. В. Ломоносова как переводчика научных мемуаров

академиков-ино­странцев на русский язык. В 1746 г. он издал перевод

“Эксперимен­тальной физики время составляли большинство Академии. Хотя до М.

В. Ломоносова в состав” своего учителя Вольфа с предисловием, излагающим до

известной степени научное мировоззрение самого М. В. Ломоносова. Начав с

того, что философия Аристотеля в наше время опровергнута Декартом, М. В.

Ломоносов замечает по поводу Аристотеля: “Я не презираю сего славного и в

своё время отменитого от других фило­софа, но тем не без сожаления удивляюсь,

которые про смертного че­ловека думали, будто бы он в своих мнениях не имел

^никакого пре­грешения”. “Ныне учёные люди, а особливо испытатели натуральных

вещей,—продолжает М- В. Ломоносов,—мало взирают народившие­ся в одной голове

вымыслы и пустые речи, но больше, утверждаются на достоверном искусстве.

Главнейшая часть натуральной науки— Физика — ныне уже только на одном оном

своё основание имеет. Мыс­ленные рассуждения произведены бывают из надёжных и

много раз повторенных опытов”. О состоянии науки в XVII и: XVIII веках М.

В. Ломоносов говорит такими красноречивыми словами: “Пифагор за изобретение

одного геометрического правила Зевесу принёс на жертву сто волов. Но ежели бы

за найденные в нынешние вре­мена от остроумных математиков правила по

суеверной его ревности поступать, то бы едва в целом свете столько рогатого

скота сы­скалось. Словом, в новейшие времена науки столько возросли, что не

токмо за тысячу, но и за сто лет жившие едва могли того надеяться”.

В год издания вольфианской физики М. В. Ломоносов приступил в Академии к

чтению публичных лекций по физике. Наука прославлялась и распространялась

также и стихами М. В. Ломоносова.

Поэтическая слава М. В. Ломоносова непрестанно росла. В 1750 и 1751 годах он

пишет трагедии “Тамира и Селим” и “Демофонт”. Пер­вое издание стихов М. В.

Ломоносова было выпущено Академией в 1751 г. Вне Академии на М. В. Ломоносова

начинают смотреть, глав­ным образом, как на поэта. Профессору химии

приходится оправды­ваться у своих высоких покровителей и любителей поэзии .в

том, что он тратит время на физику и химию. “Полагаю, — пишет он в письме к

И. И. Шувалову 4 января 1753 г.,—что мне позволено будет в день несколько

часов времени, чтобы их, вместо бильяру, употребить на Фи­зические и

Химические опыты, которые мне не токмо отменою материи вместо забавы, но и

движением вместо лекарства служить имеют, и сверх того пользу и честь

отечеству конечно принести могут едва меньше ли первой”.

По совету и проекту М. В. Ломоносова в 1755 г. в Москве был открыт

Страницы: 1, 2


Новости

Быстрый поиск

Группа вКонтакте: новости

Пока нет

Новости в Twitter и Facebook

  бесплатно рефераты скачать              бесплатно рефераты скачать

Новости

бесплатно рефераты скачать

© 2010.