бесплатно рефераты скачать
  RSS    

Меню

Быстрый поиск

бесплатно рефераты скачать

бесплатно рефераты скачатьРеферат: Актуальные проблемы современной политической теории и права в трудах Ю. Хабермаса

Реферат: Актуальные проблемы современной политической теории и права в трудах Ю. Хабермаса

Актуальные проблемы современной политической теории и права в трудах Ю. Хабермаса


СОДЕРЖАНИЕ

Человек, власть и демократия

Человек – цель, а не средство

Социальная эволюция и принципы организации общества

Кризис легитимации: проявление противоречий современности

Власть как обязанность


Человек, власть и демократия

Критическая и весьма интересная попытка осмыслить властно-политические формы целостности общественного развития на принципиально иной, по сравнению с классическим марксизмом, основе содержится в работах одного из крупнейших современных немецких философов и социологов Ю. Хабермаса. Уже в первых его публикациях в центр внимания были поставлены проблемы трансформации капиталистического общества в некое ''рациональное'' общество, появления ''просвещенной публичности'', диалога между политиками и учеными. Хабермас упрекал существующие ''варианты марксизма'' в неспособности вскрыть специфику современного общественного развития и основу его целостности, без понимания которых диалектико-рационалистическая традиция может утратить весь былой авторитет.

Специфику человеческого общества Хабермас связывает с процессами межличностного отношения, интеракции. Их ядро – система социальных и, прежде всего, моральных норм, нацеленная на ''подавление собственной природы''. Главным образом Хабермас фиксирует ''дуализм'' объективной действительности, который с необходимостью должен учитываться теорией общественного развития. ''Мы различаем две объективные сферы: с одной стороны, вещи и события, с другой – личности и высказывания, которые могут быть подчинены различным модусам опыта (чувственный, коммуникативный), двум различным формам эмпирического языка (физикалистский и интенциональный язык) и двум типам действий (инструментальное и коммуникативное)''.

И процесс труда, и процесс общения (инструментальное и коммуникативное действие, по терминологии Хабермаса) неотделимы от языка, поэтому, приходит к выводу Хабермас, в структурах не только труда, но и языка ''осуществлялось развитие, которое привело к специфически человеческой форме воспроизводства и социальной эволюции''. Это не означает, что Хабермас признает ''дуализм'' труда и языка. Предпочтение им отдается языку, поскольку через всеобщность лингвистического ''схватывания'' социума высвечиваются всеобщие формы общественной организации.

Языковая система правил, принципы языкового общения представляют собой, по мнению Хабермаса, матричную аналогию социальных отношений. С этой целью он пытается обосновать структуру возможных речевых ситуаций, которые исключили бы деформацию коммуникации как источника социальных конфликтов, способствовали бы очищению языка от всего того, что мешает пониманию. Этой цели подчинена так называемая теория коммуникативной компетенции.

Предпринимаемая экстраполяция лингвистических моделей на общественные отношения служит обоснованию коммуникативной природы целостности общественных связей. По Хабермасу, только свободная дискуссия, исключающая всякие ограничения, принуждения, продолжающаяся до принятия консенсуса, выражающего разумную волю, может быть выходом из бесконечной идеологической проблематизации. Условием такой дискуссии должно быть ''здравомыслие'', достижение которого возможно ''только на пути законности некогда принятых нормативных систем''. При социализме, заявляет он, законность идеологии становится ненадежной. Вместо нее ''вступают флексибельные эрзацидеологии. Превратно принятые универсальные морали, стирающие разницу между внутренней и внешней моралью... неспособны глобально толковать природу общества и индивидуума''. Будущее же общество может возникнуть, по Хабермасу, как проекция основополагающих норм разумной речи, как проекция ''оправдания норм в неограниченном и непринужденном дискурсе''.

Сама по себе классификация речевых актов нужна для того, чтобы обосновать исходный смысл и изначальную роль социальной коммуникации – быть структурным прообразом для оптимальной организации современного общества. В духе сближения с традиционной реформистской идеологией немецкой социал-демократии Хабермас настаивает на необходимости ''консенсуса'' как главного средства преодоления всех общественных конфликтов.

Суть лингвистической конструкции Хабермаса направлена на обоснование всеобъемлющего характера коммуникативной природы общества. Этот подход имеет глубокий социальный подтекст, связанный с его стремлением найти относительно безболезненный для современного общества способ терапии. Хабермас убежден в том, что современное либерально-демократическое общество не ставит преград для развития производительных сил, демократизации политических отношений и т.д. Трудности и недоразумения, по Хабермасу, возникают лишь тогда, когда государство вторгается в сферу духовной жизни общества, в сферу человеческих потребностей и интересов. Вмешательство государства в этой области обусловливает возникновение препятствий для создания свободной от внешнего давления межличностной коммуникации. Теоретическое обоснование условий такой коммуникации приводит Хабермаса к поиску средства для разрешения всех конфликтов, возникающих в обществе, предпочтительно на коммуникативной основе, путем разблокирования условий для реализации модели внешнего ''навязывания'' ложных пониманий. Таким средством выступают право и мораль, именно они служат для ''поддержания порядка конфликтной интерсубъективности понимания между субъектами, способными к речи и действию''. В условиях кризиса мотиваций происходит, по мнению Хабермаса, разрыв между моральными и политическими нормами и реальной действительностью. Задача, следовательно, сводится к ''устранению противоречивых интересов и интенций в ходе свободной политической дискуссии об альтернативных общественных целях и задачах''.

Современное либерально-демократическое общество, полагает Хабермас, сглаживает классовые конфликты, они отступают за другие конфликты, которые хотя и вытекают из существующего ''социально-рыночного'' (термин Эрхарда) способа хозяйствования, но уже не могут принять форму классовых. Кроме того, в позднекапиталистическом обществе лишенные прав и привилегий группы более не противостоят друг другу как социо-экономические классы. Прежнее противопоставление ''снято'' за счет несомненного экономического прогресса и благосостояния, но отношения господства не отвергаются, они сохранены в стертых формах, поэтому-то не вызывает сомнения у Хабермаса и необходимость в идеологической легитимации. Другое дело, что новая форма легитимации ''потеряла старый облик идеологии''. Основой легитимации стал научно-технический прогресс, технократическое мышление. ''Технократическое сознание, – пишет Хабермас, – с одной стороны, менее идеологично, чем все предшествующие идеологии, так как здесь нет той власти затемнения, которая отражает лишь осуществление интересов. С другой стороны, сегодня ведущая идеология, сделавшая науку фетишем, более всеохватывающая и неодолимая, чем идеология старого типа, так как маскировкой практических вопросов оправдывает не только частный господствующий интерес определенного класса и подавляет потребность в эмансипации со стороны другого класса, но и осуществляет эмансипационный родовой интерес как таковой''.

''Реконструкцией'' основных посылок классического марксизма прошлого столетия Хабермас пытается преодолеть ''двусмысленность'' марксистской теории, ''скрытый редукционизм Марксовой философии истории'' и эксплицитно ввести категориальное различие в теорию исторического материализма, которое К. Маркс уже ''имплицитно предполагал'' в своем экономическом анализе. Речь идет о двух сферах самовоспроизводства человеческого рода: развитии производительных сил и производственных отношений. Хабермас полагает, что это категориальное различие может быть последовательно развито во всех его познавательных импликациях только тогда, когда оно будет переформировано на более высоком уровне абстракции как различие между ''инструментальным'' и ''коммуникативным'' действием, трудом и интеракцией.

Хабермас полагает, что К. Маркс подчинил социальную историю развитию производительных сил: ''Маркс локализовал эволюционно последовательные процессы изучения, которые определяют эпохальные сдвиги в развитии, в рамки объектированного мышления, технического и организованного знания, инструментального и стратегического действия, короче: производительных сил, между тем, имелись хорошие основания для вывода о том, что также в рамках морального участия, практического знания, коммуникативных действий и согласованных правил конфликтных действий имеют место процессы, которые воплощаются в многочисленные формы социальной интеграции, в новые формы производственных отношений и только с этой стороны делают возможным появление новых производительных сил''.

Итак, по Хабермасу, следует принципиально различать две сферы самопроизводства человеческого рода: сферу промышленного производства (''инструментальная деятельность'', ''труд'', по терминологии Хабермаса) и сферу коммуникации, человеческого взаимодействия (''интеракции''). Человеческая история рассматривается Хабермасом через призму противоречия ''труда'' и ''интеракции''.

Что же понимает Хабермас под этими общими и абстрактными понятиями? ''Под ''трудом'', или целерациональным действием, – пишет он, – я понимаю или инструментальное действие, или рациональный выбор, или комбинацию их обоих''. ''Под коммуникативным действием я понимаю символически опосредованную интеракцию''. Инструментальное действие (или рациональный выбор) основано на ''технически используемых эмпирических знаниях'' и осуществляется в соответствии с техническими правилами на манер технического действия посредством инструментов. Под интеракцией Хабермас понимает институциональные рамки общества, коммуникативные процессы общения людей, выражаемые в символах, языке, культурных традициях.

Действие в институциональной сфере основывается на общении, коммуникации, которые по своему характеру диалогичны. Труд, или целерациональное действие в отличие от коммуникативного действия оказывается всегда монологическим, пусть даже и включенным в сетку интеракции, т.е. коммуникация в процессе решения утилитарных проблем не служит задачам совместного обсуждения, разработки социальных норм.

Хабермас стремится доказать, что сегодня производственные отношения не совпадают непосредственно с ''институциональными границами общества''. Отсюда вывод об изменении отношения экономической системы к системе политического господства. Политика отныне, по Хабермасу, уже не только феномен надстройки, государство и общество же находятся не в том отношении, которое ''Марксова теория определяет как отношение базиса и надстройки''. Тем самым меняется и характер производственных отношений. Они перестают быть экономической формой развития процесса производства, не являются экономическим стимулом развития производительных сил. Марксистская теория основывалась на том, ''что история рода (вплоть до полного развития социалистического производства) происходит в условиях нищеты''.

Общественное производство обладало ''ограниченным потенциалом'', не было возможности для удовлетворения всех потребностей, поэтому общество нуждалось в ''нормативно осуществляющей власть институциональной системе''. Производственные отношения выступали как ''институциональные границы производства, которые управляют распределением расходов и вознаграждений, ресурсов и жизненных шансов, средств производства и привилегией присвоения общественного богатства''. На этапе современного общества производится ''избыток прибавочного продукта'', поэтому производственные отношения во многом изменили свои функции. Для Хабермаса важно показать воздействие рационалистических импульсов, которые источает процесс производства даже на уровне конкретных технологических операций (инструменталистская рациональность), а исследование этого воздействия необходимо для определения меры развития и обучения человека, его готовности к интеракции, возможности повысить культуротворческую отдачу со стороны профессионально-технологической ''тренированности''.

У Маркса, по Хабермасу, была попытка рассмотреть проблему интеракции. В диалектике производительных сил и производственных отношений он неосознанно открыл связь труда и интеракции. Но Маркс, заключает Хабермас, не поднялся до уровня гегелевского анализа вследствие абсолютизации инструментальной деятельности, которая стала ''парадигмой создания всех категорий''. И ''тщательный анализ первой части ''Немецкой идеологии'' показывает, – продолжает Хабермас, – что Маркс выразил не собственно связь труда и интеракции, а под несоответствующим названием ''общественная практика'' свел одно к другому, т.е. коммуникативные действия к инструментальным''. Хабермас обвиняет Маркса в попытке ''реорганизовать коммуникативную связь интеракции по образцу технически прогрессирующих систем целерациональных действий''. Речь идет о подмене человеческого технократическим, социально-политического бюрократическим администрированием, которое строится по образу и подобию технологической, инструменталистской рациональности, забывающей диалектику цели и средства и, в конечном счете, превращающей средство в самодовлеющую цель, когда торжествует логика бюрократии.

Человек – цель, а не средство

Для Хабермаса принципиальным является положение о несводимости интеракции к труду или выведении труда из интеракции. Он настаивает на необходимости различать две сферы ''организации труда'' и социальных отношений. В первом случае ''организация рода'' проявляется как процесс производства и переход от одной его ступени к другой. Во втором – ''организация рода'' осуществляется в сфере социальных отношений как процесс самоосвобождения. И в труде, и в интеракции ''каждая новая ступень развития, – пишет Хабермас, – характеризуется освобождением от принуждения: в одном случае от внешнего принуждения природы, в другом – oт репрессии внутренней природы''.

В процессе трудовой деятельности, тем самым, по мнению Хабермаса, не происходит социальная эмансипация индивидов. Предельное значение развития общества в сфере инструментальной деятельности – ''организация самого общества как организация автоматов''. Маркс же, по Хабермасу, предпочтение отдавал сфере труда и придерживался некоего автоматизма развития производительных сил и производственных отношений. ''Но освобождение технических производительных сил... – пишет Хабермас, – не тождественно образованию норм, которые могут завершить диалектику нравственного отношения в свободной от господства интеракции на основе непринужденной развивающейся взаимности. Освобождение от голода и забот не сближается необходимо с освобождением от рабства и угнетения, так как не существует автоматически развивающейся связи труда и интеракции''.

Согласно Хабермасу, ведущим направлением социального прогресса является сфера интеракции. Здесь социальный прогресс ''характеризуется не новым типом технологии, а ступенями рефлексии, с помощью которых уничтожается догматика преодоления форм господства и идеологий, совершенствуется сила институциональных рамок и освобождается коммуникативная деятельность как коммуникативная... Цель этого достижения – организация общества исключительно на основе дискуссии''. Названная цель достигается не путем трудовой деятельности посредством развития производительных сил, но через организацию интеракции, которая объединяет индивидов в свободную от господства коммуникацию. Обе плоскости общественного развития, делает вывод Хабермас, не совпадают, хотя и существует определенная взаимозависимость между ''обоими двигателями общественного развития, между технико-организаторским прогрессом, с одной стороны, и классовой борьбой – с другой''.

Хабермас придает понятиям труда и интеракции решающее методологическое значение для анализа целостности социальной эволюции через диалектику общего и особенного в коммуникативной и инструментальной сферах. ''В кругу инструментальных действий нам встречаются предметы типа подвижных тел; здесь мы познаем вещи, события, состояния, с которыми в принципе можно манипулировать, в интеракции (или на уровне интерсубъективности) возможного взаимопонимания нам встречаются предметы типа говорящих или действующих субъектов; здесь мы познаем людей, высказывания и состояния, структурированные и понимаемые чисто символически''.

Вся теоретическая конструкция Хабермаса представляет собой как попытку использования характерного для западной социологии рассекающего анализа общества в двух аспектах (в качестве социальной системы и жизненного мира), так и стремление избежать догматичности этой методологической дихотомии.

Разделение общества на систему и жизненный мир, сферу целерациональных и коммуникативных действий необходимо Хабермасу, чтобы внести коррективы в решение проблемы рациональности, которую начал разрабатывать еще М. Вебер для определения форм капиталистической хозяйственной деятельности, движения буржуазного частного права и господства бюрократии. Понятие рациональности должно было применяться к тем сферам общества, которые подчинены ''масштабу'' целерациональных действий. Хабермас считает, что это понятие нуждается в исторической корректировке, поскольку жизненный мир человека подвергается постоянной структурной ''колонизации''.

Хабермас рассматривает исторический процесс как развитие рационализации общества, поэтому разделение практики на коммуникативные и инструментальные действия необходимо, чтобы избежать смешения обоих процессов рационализации, которые определяют историческую эволюцию, при этом рационализация воздействует не только на производительные силы, но определенным образом и на нормативные структуры.

Категориальное различие между ''инструментальным'' и ''коммуникативным'' действием должно разделить два исторически не зависящих друг от друга процесса возможной рационализации. Только тогда, считает Хабермас, можно более точно определить содержание веберовского понятия ''рационализация'', а тем самым выявить различие между ''рационализацией'' и ''эмансипацией''. Инструментальные действия могут рассматриваться в двух аспектах: в тактическом аспекте эмпирической деятельности техническими средствами и в стратегическом аспекте консистенции выбора подходящих средств. Они могут быть рационализированы в развитии средств, что требует развития технически используемых знаний, а выбор средств и рациональность решений требуют ''объяснения и внутренней консистенции систем ценностей и максимумов решений'', а также корректных выводов в выборочных действиях. Коммуникативные действия, отмечает Хабермас, могут рационализироваться в нескольких аспектах: в нормативно-регулятивном контексте общения, в личностном аспекте выбора оценок, в морально-практическом аспекте. Рационализация здесь означает ''устранение отношений насилия, незаметно вошедших в структуры коммуникации и препятствующих сознательному разрешению и консенсусному регулированию конфликтов''.

Хабермас применяет схему ''двойной'' рациональности к историческому процессу. При этом получается, что рационализация традиционного жизненного мира – это законная необходимость. Вместе с тем, согласно Хабермасу, рационализация посттрадиционного жизненного мира представляет собой угрожающий процесс, ибо в него проникают посредством своих функций и императивов системы хозяйства и власти. Происходит ''колонизация'' жизненного мира: из повседневной жизни вытесняются морально-практические элементы, усиливается бюрократизация этого мира, происходит культурное обеднение жизненного мира.

Характерен тот вывод, который делает Хабермас в отношении современного общества: конфликты возникают не в сфере межклассовых отношений, а на стыках между подсистемами и жизненным миром. Целью протестов является устранение напряженности между различными ролевыми функциями. Это протесты, например, против давления конкуренции, распространяющейся даже на начальную школу, против потребительской переориентации личного стиля жизни и т.д.

Страницы: 1, 2


Новости

Быстрый поиск

Группа вКонтакте: новости

Пока нет

Новости в Twitter и Facebook

  бесплатно рефераты скачать              бесплатно рефераты скачать

Новости

бесплатно рефераты скачать

© 2010.