бесплатно рефераты скачать
  RSS    

Меню

Быстрый поиск

бесплатно рефераты скачать

бесплатно рефераты скачатьКурсовая работа: Место интуиции в философии

Курсовая работа: Место интуиции в философии

Содержание

Введение

Понятие интуиции. Этимология слова

История развития термина интуиции в философской мысли

Интуиция в новое время

Виды интуиции

Классификация форм интуиции

Соотношение идеального и дискурсивного

Заключение

Список литературы


Введение

В получении нового знания большую роль играют логическое мышление, способы и приемы образования новых понятий, законы логики. Но опыт познавательной деятельности свидетельствует, что обычная логика во многих случаях оказывается недостаточной для решения научных проблем; процесс производства новой информации не может быть сведен ни к индуктивно, ни к дедуктивно развертываемому мышлению. Важное место в этом процессе занимает интуиция, сообщающая познанию новый импульс и направление движения. Интуиция как специфический познавательный процесс, непосредственно продуцирующий новое знание, выступает столь же всеобщей, свойственной всем людям (правда, в разной степени) способностью, как и чувства, и абстрактное мышление. Распространенность, всеобщность интуиции подтверждают многочисленные наблюдения над людьми в обычных, повседневных условиях; нередки случаи, когда в нестандартной ситуации, требующей быстрого решения в условиях ограниченной информации, субъект производит выбор своих действий, как бы «предчувствуя», что нужно поступить именно так, и никак иначе. История человеческой культуры знает немало случаев, когда ученый, конструктор, художник или музыкант достигали принципиально нового в своей области как бы путем «озарения», «по наитию». Феномен интуиции чрезвычайно широк и не всегда все, что считают интуитивным, действительно заслуживает такого названия.

Моей задачей будет разобраться в том, какую роль играет интуиция в процессе познания, что она представляет, почему занимала умы великих ученых и философов, и занимает по сей день.


Понятие интуиции. Этимология слова

Интуиция (позднелатинское intuitio – созерцание, составные лат. in в, внутри; лат. tui – мочь, неметь(онеметь), ты, тебе; лат. ti (tum) – после, затем, потом, так же от лат. intueor – пристально смотрю), способность мысленно оценивать ситуацию и, минуя рассуждения и логический анализ, моментально принимать правильные решения. Интуитивное решение может возникнуть как в результате напряженного раздумывания над решением вопроса, так и без него. Начало этого можно найти в учении Платона об идеях, в котором присутствует понятие их постижения. Эпикурейцы закрепили этот феномен непосредственного познания или постижения в слове επιβολή. Термины для обозначения двух видов познания появились у Филона Александрийского, а затем у Плотина, различавшего επιβολή (непосредственное, мгновенное постижение (узрение, озарение)) и διεξοδικός λόγος (последовательное, дискурсивное познание, с помощью логических умозаключений). Перевод понятия επιβολή на латинский язык термином «intuitus» (от глагола intueri, означающего «всматриваться», «проникать взглядом (зрением), «мгновенно постигать») был сделан в V веке Боэцием. В XIII веке немецкий монах Вильгельм из Мёрбеке (1215–1286) повторил перевод Боэция, и термин «интуиция» стал частью западноевропейской философской терминологии.

В психологии интуиция означает способность сознания непосредственно постигать предмет познания без опосредствующего влияния знаково-символического и доказательно-логического инструментария. Традиционно интуиция, противополагается дискурсу, тоесть выводному, доказательно-опосредствованному пути получения знания. Жесткое разведение интуиции и дискурса, критическая оценка возможностей логического мышления характерны в основном для религиозно-мистических учений, концепций. Различия между непосредственными и опосредствованными путями получения знания не абсолютизируются, хотя в более распространенном понимании термин определяется как вид мгновенного озарения, инсайта, творческого озарения. В результате таких прозрений, чаще всего неожиданных для него самого, человек обретает решение долго мучившей его проблемы; находит верный выход из жизненной коллизии; создает художественные шедевры; проникает в сокровенные глубины психического мира чужого и собственного, а иногда вообще рождается как бы заново, обретая новый смысл и цель личного бытия. Акт интуитивного понимания зачастую происходит столь быстро и внезапно, а эмоционально переживается настолько возвышенно и остро, что индивид ощущает собственное «Я» как бы вышедшим за пределы его физического тела и растворившимся в постигаемой предметности, переживает состояние экстаза, или творческого восторга. Иногда наоборот: спонтанно и мгновенно обретаемое просветление производит впечатление, будто ключевая мысль, образ или формула приходят извне, словно посылаются кем-то свыше как нисхождение благодати, особенно свойственное психологии верующего человека.

История развития термина интуиции в философской мысли

Чтобы лучше понять, что же такое интуиция рассмотрим ее место в научном познании и взгляды философов на нее.

Демокрит и Платон рассматривали интуицию как внутреннее зрение. Платон утверждал, что созерцание идей (прообразов вещей чувственного мира) есть вид непосредственного знания, которое приходит как внезапное озарение, предполагающее длительную подготовку ума.

Неоплатонизм выражал различные платоновской интуиции идеи. Плотин развивает платоновское учение о вневременной интеллектуальной интуиции, но лишает её тех точек опоры, которые возвёл Платон. Основатель неоплатонизма избрал для толкования философии Платона весьма небольшой круг его текстов. Ум души у Плотина нерефлексивен и подобен уму демиурга (ибо ипостаси обнаруживаются и в природе, и в нас), а душа дискурсивна (рефлексивна). «Рассуждение есть дело не ума, а души, обладающей делимой энергией в делимой природе». Его интуитивный разум как недискурсивный был в последующем интерпретирован в духе интуитивизма – как недискурсируемая интуиция. Недискурсированное мышление может в процессе понимания его стать дискурсированным, а понятия недискурсированный и недискурсируемый обозначают разные вещи.

Если не обращать внимания на различие акцентов, то создаётся впечатление, что Плотин с его учением работает в русле платоновской философии. Однако понимание диалектики и интуиции Плотином несколько изменило платоновские разработки. У Платона душа человека является субстанциальным бытием, а Плотин полноценным субстанциальным бытием наделяет только надмировой ум («нус»). Плотиновский микрокосм познаётся только через интроспекцию. Полностью самодостаточный (тождество бытия и мышления) ум является носителем вневременной интеллектуальной интуиции, которая в принципе может раскрывать своё содержание чувственному или дискурсивному познанию.

Разделение мышления на эмпирическую часть, или эмпирическое «Я», и интуитивную, внешне соответствует платоновским установкам. Однако у автора «Эннеад» душа лишается субстанциальности. Всеобщее и не всеобщее одной и той же субстанции в плотиновской интерпретации оказались разными сущностями, разделёнными иерархически. Именно этого и касается его радикальная антиредукция между субстанцией ума в душе и лишённой субстанции рефлексивной сферой. Душа по Плотину – это «материя ума», в то время как у Платона всё наоборот – всепроникающий всеохватывающий субстанциальный ум может проявлять себя (в своей невсеобщей области) и как рефлексивная душа. Душа, будучи субстанцией, имеет сферу рефлексии и законы этой рефлексии – это частное, единичное, случайное. Тоесть, душа может быть рассмотрена как со стороны её разумности (всеобщности), так и со стороны рассудочности (рефлексии и невсеобщности). Субстанция одна, и законы её для её всеобщности одни и те же, но на уровне невсеобщего временно они изменяются, не препятствуя действию законов всеобщих.

Плотин не объясняет, почему душа иногда может интуитивно мыслить. У Платона же чётко на это способен только разум, а само рефлексивное не может быть интуитивным. Плотин допускает, что не все характеристики, приложимые к субстанциальному уму («нусу»), можно отнести к уму, присущему человеческой душе. Разделённые на уровне души мыслящее и мыслимое, сущность и существование, совпадают только в «нусе». Позицию его можно объяснить. Он пытается увязать диалектику Платона с божественным триединством, где в Едином существует ум бог.

Платоновская категория «Единое» гипостазируется, превращается из момента диалектической логики (субстанции) в сущность, вынесенную за е пределы. Тождество противоположностей оказывается выше интуиции, а интуиция (в сущности своей субстанциальная) приобретает связь с эмпирией, переходя от возможности в действительность. Различие между интроспекцией и интуицией души на уровне самой души становится недостаточно дифференцированным, а душа познаётся больше через интроспекцию.

Одним из самых значительных представителей христианского неоплатонизма в истории патристики был Августин. Он приспосабливал платоновское наследие к теологии. Если Плотин ставил выше субстанции Единое, то Августин считал Бога выше субстанции, правда, и сам Бог – высшая субстанция. Предварительным познанием Бога является интроспекция (интроспекция – подготовительный этап к религиозно-этической интуиции). Через посредство интроспекции субъект связывает низшую – чувственную сферу с высшей – умопостигаемой. В результате человеческая индивидуальность, с одной стороны, бытийна, а с другой – эта же бытийность имеет рефлексивную природу, выраженную в формуле: «Я сомневаюсь, следовательно, я существую». В книге «О видении бога» излагая интуитивистскую версию «cogito», Августин перечислял, в сущности, интроспективные признаки: «всякий внутренне видит себя живущим, видит хотящим, видит исследующим, видит знающим, видит незнающим».

Интеллектуальная интуиция наличествует уму и служит для постижения истины, а интуиция божественного ума скорее недосягаема для человека. Однако основная характеристика интуиции – интенциональность, устойчивая нацеленность на умопостигаемые объекты является и характеристикой интроспекции, ибо объектом её может быть и душа и эмпирическое познание. Интуиция ума устремлена на прообразы вещей и саму «форму незыблемой и неизменной истины» как у раннего Платона, но Платон в «Пармениде» пересмотрел свои взгляды и радикально антиредукционным образом отделил субстанциальные идеи от эмпирических образов вещей и их индуктивных понятий. В сущности эту антиредукцию ввёл ещё Сократ, но Платон долго понимал её только интуитивно.

Таким образом, Августин, вроде бы опираясь на интуицию, фактически упразднял её, поставив в один ряд с интроспекцией. Для обоснования интуиции совершенно недостаточно объявить её внутренним чувством и наделить способностью усматривать мыслимые истины. Направленная на внутреннюю жизнь субъекта такая интуиция в лучшем случае будет интуицией эмпирической, её Бог, её истины строятся по аналогии с феноменами из мира мнения, далёкого от объективности, к которой трудным путём, но в целом удачным шёл Платон.

Фома Аквинский признавал два источника истины: откровение и человеческое мышление. Бытие и источник бытия есть только Бог. Отсюда отрицание самой сути платонического учения, т.е. отрицание самостоятельного существования идей, или субстанции, и, соответственно, врождённых идей в человеческом интеллекте, хотя именно с этими последними связана врождённая интуиция у Платона. Поэтому философское познание у Аквинского это методология эмпиризма: оно движется от осмысления данных в чувственном опыте к индуктивному обоснованию сверхчувственного, например, бытия Бога. Полагая, что субстанция индивида сокрыта от него, Фома развивает концепцию интуиции субъективности, собственного «Я», которая схватывает глубину «Я». При этом он обращается к внутренним чувствам, оценкам, памяти, созерцанию и т.п. Но, как верно считал Ж. Маритен, подобная интуиция субъективности – это интуиция экзистенциальная, которая не открывает никакой сущности. Кроме того, различие между интроспекцией и интуицией в этом случае нивелируется, ибо обращение к внутренним чувствам как раз и характерно для интроспекции переживаний. Интроспекция и выступает у Аквинского как основной методологический принцип. Поэтому, говоря о Фоме Аквинском, историк психологии М.Г. Ярошевский подчёркивает, что понятие об интроспекции, зародившееся у Плотина, превратилось в важнейший источник религиозного самоуглубления у Августина и вновь выступило как опора модернизированной теологической психологии у Фомы Аквинского.

Уильям Оккам не особенно тяготел к августианской теории внутреннего чувства, однако был склонен рассматривать интроспекцию как разновидность интеллектуального интуитивного познания, а последнее сравнивал со «смутным» представлением. Дунс Скот считал непосредственным и интуитивным познание эмпирически существующих объектов. Он опирался на высказывания Аристотеля о чувственной интуиции. Чувственное интуитивное познание, или эмпирическая интуиция, имеет совершенно иную природу и по глубокой своей сути понятие «интуиция» тут омоним соответствующего платоновского понятия.

Отказ от субстанциальности мира и субстанциальности души в теологической философии средневековья привёл к путанице в понимании интуиции и хотя некоторые атрибуты таковой, выдвинутые Платоном ещё сохранялись, однако стройное здание её обоснования и функционирования уже рухнуло. Исчезло понимание, какой должна быть интуиция, возникла проблема отличия её от интроспекции. Так, например, затянувшаяся полемика Бернардо из Ареццо с Николаем из Отрекура касалась вопроса о том, носит интроспекция интуитивный характер или нет. Интеллектуальную интуицию нередко объявляли ненужным дубликатом чувственного восприятия. В позднесхоластических концепциях познания актуальной была проблема различения интуиции и абстрагирования, поскольку оба способа познания считались недискурсивными. В целом вопрос о том, является ли познание внутренних актов интуитивным, оставался дискуссионным, но большинство мыслителей XIV века отвечало на него положительно и по этой причине различие между интуицией и интроспекцией терялось.

Внутренний опыт, что характерно для эмпиризма любого времени, воспринимается как источник непосредственного знания. Феноменологически так оно и выглядит. Однако следует напомнить, что сознание продукт рефлексии, а восприятие рефлексивного, пусть даже непосредственное восприятие, в итоге даст рефлексивные результаты. Непосредственная интуиция сознания на проверку оказывается интроспекцией чистейшей воды (к чему и склонялись многие номиналисты XIV века). Эмпиризм изолировал себя от истинной субстанции, поэтому и в философии, и в теософии бессознательные субстанциальные переживания (т.е. действительная интуиция переживания) фактически игнорировались.

Интуиция в новое время

Все мистические доктрины тяготеют к иррационализму и интуитивизму, а этот последний оказался удивительно схожим с одним из состояний интроспекции, а именно тем, когда внимание концентрируется на переживании экстаза, особенно экстаза в непосредственном «единении» с абсолютом. Николай Кузанский, как мистик, был уверен, что интуиция не может быть выражена понятиями, она есть «умудрённое неведение», неосознанное и недифференцированное знание. Он принижает роль интуиции индивида, ибо она есть поверхностное созерцание, спекуляция «visio sine comprehensione» и возвышает надындивидуальную, онтологическую интуицию Абсолютного, то есть Бога. Бог обладает могущественной интуицией, ибо имеет диалектическую основу – является тождеством противоположностей. Мистическая интуиция средневековых авторов у Кузанского разбавляется пантеистическими мотивами. Его идея онтологической интуиции Абсолютного была разработана Пикоделла Мирандолой, а Джордано Бруно довёл идею пантеистической интуиции до е логического завершения.

Интуиция, как надындивидуальный феномен, хоть и получила обоснование в форме диалектического абсолюта, индивиду являлась в виде мистической интуиции, или интуитивизма.

Интуитивизм даже дополненный дискурсивным мышлением остаётся интуитивизмом, если дискурсируется не диалектическая логика, логика субстанции, которая и составляет суть истинной интуиции или хотя бы логика формальная (исключая индуктивную). Философский интуиционизм не просто дополняется дискурсией, а в процессе понимания сама интуиция раскрывается через дискурсию и предстаёт в виде диалектической логики, логики разумной субстанции (диалектический интуиционизм) или формальной логики, исключая индуктивную (логический интуиционизм). Связь интуитивизма с переживанием, экстазом (с явлениями переживаемыми, а не логическими) не является его отличительной чертой. Таковая скорее связана с его эмпиризмом. Не случайно Н.О. Лосский в «Предисловии к первому изданию» своего сочинения «Обоснование интуитивизма» писал, что впервые оно вышло под заглавием «Обоснование мистического эмпиризма».

Как было сказано выше, платоновские идеи самосущи, и потому они не логический феномен, а денотаты понятий, материя, субстанция интеллектуальной души. Такая же материя, но переживающей души, – эмоции. Эти эмоции качественно и функционально различаются как диалектические и эмпирические. Законы – это механизмы самодвижения любого конкретного вида субстанции. Их выражение в логике это проявление опять же одного из конкретных видов субстанции – человеческой интеллектуальной души. Восприятие бессознательного переживания соответствующей субстанции есть переживающий или эмоциональный интуиционизм, в то время как интуитивизм – явление не только эмпирическое, но и не имеющее к интуиции прямого отношения. Причём эмпирический интуитивизм, как мы выяснили, это неточное обозначение феномена, который по сути дела есть конкретный вид интроспекции. У Николая Кузанского фактически столкнулись с попыткой через посредство диалектики выйти за пределы эмпиризма, но его диалектика оказалась диалектико образностью. Диалектики как науки вообще-то говоря нет – это иллюзия, ибо как строгая наука существует только диалектическая логика, а законы последней представлены в наиболее полном виде у Платона и Гегеля.

Сам дух возрождения с его рефлексией к античности породил тягу к диалектике, которая в высшем своём проявлении реализовалась в новое время у Гегеля. Новое время рефлексировало к античности и, соответственно, к платоновской врождённой интуиции бессознательного. Однако сумятицу в умы исследователей внесло то обстоятельство, что выяснилось, что не во всех областях знания врождённая интуиция с её диалектической логикой применима. Особенно наглядно это проявилось в процессе оформления так называемого логико-математического рационализма. Обнаружилась связь интеллектуальной интуиции с рефлексией, обращённость её к эмпирической практике. Это шло вразрез с классическим пониманием интуиции, но отказаться от него сразу было невозможно в силу того, что нового времени философы обращались к онтологической проблематике и идее субстанции (а логико-математический «рационализм», как выяснилось позже, имел иную область исследования).

Рене Декарт понимал интуицию, как платоновскую идею об абсолютности врождённой интуиции. Душа у Декарта представлена двояко: с одной стороны, это субстанция, а с другой – рефлексивное самосознание «Я». Он отождествил сознание и субстанцию.

В последующем это было преобразовано в двух направлениях:

1) душа, как субстанция, была противопоставлена своей эмпирической рефлексивной сфере;

2) отказ от идеи души и её субстанциальности и переход к механистической редукционистской концепции психики как свойству тела.

Страницы: 1, 2


Новости

Быстрый поиск

Группа вКонтакте: новости

Пока нет

Новости в Twitter и Facebook

  бесплатно рефераты скачать              бесплатно рефераты скачать

Новости

бесплатно рефераты скачать

© 2010.