бесплатно рефераты скачать
  RSS    

Меню

Быстрый поиск

бесплатно рефераты скачать

бесплатно рефераты скачатьКурсовая работа: Мирохозяйственная стратегия и практика Китая в историко-политическом контексте

Курсовая работа: Мирохозяйственная стратегия и практика Китая в историко-политическом контексте


Мирохозяйственная стратегия и практика Китая в историко-политическом контексте


1. Особенности формирования мирохозяйственного курса КНР

В 90-е годы и особенно с возникновением кризиса в ЮВВА во второй половине десятилетия контраст в экономической динамике Китая и значительной части остального мира проявился в полной мере. К этому времени накопилось достаточно оснований полагать, что экономические успехи Китая говорят о господстве в этой стране более осторожного, глубокого и целостного взгляда на хозяйство и внешнеэкономические связи, чем тот, что предлагают современные неоклассические доктрины западного происхождения, которые в экономической литературе в последние годы обычно называют ортодоксальными. Тем более, что именно с ортодоксией в конце 90-х годов стали все чаще связывать причины перманентных кризисов в группе "переходных" государств и выявившихся трудностей в развитии новых индустриальных стран. В этом смысле характерны и размышления о причинах кризиса одного азиатского финансиста: "Кризис не только наша вина -иностранные банки, преждевременная глобализация рынков капитала и «горячие деньги» сыграли свою негативную роль...Рынок капитала превратился в азиатское Эль-Дорадо: выражения «акционирование», «приватизация», «связи в правительстве» стали современными аналогами фразы Али Бабы «Сезам, откройся» с той разницей, что разбойников оказалось куда больше сорока...Беспрецедентное, исступленное потребление предметов роскоши захватило регион безо всякой оглядки на то, какие на это тратятся средства...В Индонезии существовала возможность брать взаймы доллары под процент, более низкий, чем тот, что выплачивался по рупиевым вкладам. Поэтому многие прежние создатели стоимостей занялись спекуляцией, что обернулось катастрофическими последствиями, когда рупия рухнула". В самых различных изданиях теперь все чаще можно встретить и мысль об уникальности экономической стратегии Китая. И для этого также есть некоторые очевидные основания, если иметь в виду резко выраженные отличия китайской хозяйственной теории и практики от того, что постулируется и применяется в так называемых переходных странах, НИС, да и развитых государствах. В частности, представители "новой волны" в китаеведении Л.Ларуш и его коллеги подчеркивают органичность успехов КНР, основанных на критическом восприятии всех современных зарубежных экономических концепций. Давно разделяемая многими китаеведами идея о том, что Китай процеживает, а затем поглощает западные теории, подходя к ним очень избирательно, была одновременно использована Л.Ларушем для азартной атаки равновесных экономических теорий А.Смита, К.Маркса и всей неоклассики.

Таблица 1 Прирост ВВП (1998, %) и его размер относительно 1989 г.

(%)

Страны Прирост ВВП к Страны Прирос ВВП к
ВВП 1989 тВВП 1989

К чести Л. Ларуша и его коллег следует отметить, что они предложили один из самых ранних теоретических прогнозов кризисных явлений в мировом хозяйстве, широко распространившихся во второй половине 90-х годов. Поэтому стоит воспроизвести некоторые общие позиции, с которых эта группа экономистов критиковала современную западную ортодоксию, подчеркивая в том числе ценности физической экономики. "Важнейший урок, который должен извлечь каждый образованный человек из происходящего сейчас развала мировой экономики в целом, состоит в том, что всякий раз, когда физическим процессом, таким как экономический, управляют идеи, математическое представление которых является энтропийным, результатом будет развал любого процесса, который регулируется таким способом...настойчивое, все усиливающееся и целенаправленное навязывание все большей части мировой экономики идей Джона Локка, Адама Смита и других является главной причиной нужды и хаоса, распространяемых в Соединенных Штатах и во всем мире в течение последней четверти столетия".

Популярный у китайских экономистов Н.Д.Кондратьев, пожалуй, представил более основательные аргументы ограниченности равновесных представлений о хозяйстве. Известный исследователь его творчества Ю.Б. Кочеврин отмечает: "Кондратьев всячески дает понять, что марксистская концепция капиталистического хозяйства в своей целостности остается в кругу идей экономического равновесия, как они сложились в политической экономии XIX в. среднюю прибыль Кондратьев рассматривал как категорию экономической статики, выражающую закономерности стационарного хозяйства, экономического равновесия. Поэтому он не считает возможным рассматривать проблему средней прибыли в той же системе идеальных представлений, что и проблему накопления. Для него как ученого эти две проблемы - средней прибыли и накопления -принадлежат к разным разделам экономической теории: статике и динамике. Поэтому, взятые в одной системе понятий, они логически несовместимы. Там, где есть накопление, не может действовать закон средней прибыли". Из приведенных цитат применительно к теме работы напрашивается простой вывод: экономика Китая с теоретической точки зрения в последние двадцать лет находится как бы в "динамике", а значительная часть хозяйств остального мира в "статике".

Исключение, конечно, составляют страны ЮВВА, демонстрировавшие вплоть до 1997 г. столь же высокую экономическую динамику. Попытки объяснить этот феномен воплощением в практику либеральных подходов и ростом эффективности, предпринятые, в частности, в докладе Мирового банка были, как известно, подвергнуты сокрушительной критике со стороны ряда ведущих западных экономистов - П.Кругмана, А.Амсден и др., не говоря уже о специалистах из азиатских стран.

Критикуя нынешнюю ортодоксию и разбирая вопрос о чрезмерной роли идей свободной торговли как одной из главных причин нынешних кризисных явлений в мировой экономике, школа Л.Ларуша часто базирует свои идеи на примерах из китайской практики 80-90-х годов. С другой стороны, "новая волна" в синологии иногда представляет и прямо противоположные интерпретации китайских экономических успехов в последние два десятилетия, объясняя достижения страны последовательно либеральным подходом Пекина к хозяйству и даже приравнивая известный восточный принцип недеяния, якобы лежащий в основе этого подхода, к западному аналогу - "laisser faire", игнорируя двухтысячелетнюю разницу в появлении на свет указанных подходов.

На мой взгляд, нынешние хозяйственные и внешнеэкономические достижения КНР достаточно и вполне правомерно отнести на счет ее стратегии и политики, господства народнохозяйственного подхода в теории и практике, а также критического отношения к современному либерализму, особенно в сфере экономических связей с зарубежными странами, постепенности внутренних китайских реформ. В части либерализации КНР явно не торопилась догонять страны ЮВВА, столь же явно превосходя их в другом - наращивании непосредственной хозяйственной и организационной мощи государства, особенно заметной во внешнеэкономической сфере.

Тезис же об уникальности хозяйственной стратегии Китая вряд ли справедлив, поскольку критическое восприятие западных экономических доктрин в этой стране не является чисто китайским феноменом. Это явление в той или иной мере характерно для истории хозяйства всех азиатских стран после второй мировой войны. Говоря же о современном либерализме, то, пожалуй, следует заметить, что как раз его скептическое восприятие в Азии, включая ее новоиндустриальный массив, оказало важное воздействие на формирование современной политики и практики КНР в хозяйственной и внешнеэкономической области. В какой-то мере Китай оказался лишь наиболее последовательным критиком, поскольку в последние два десятилетия выступал в этой роли, уже имея в качестве примера успешные образцы сильного государственного регулирования и селективного заимствования, в том числе во внешнеэкономической сфере, представленные в опыте азиатских НИС 60-70-х годов. Составлявший определенное исключение в этом смысле Гонконг, в свою очередь, ввиду гигантских отличий от Китая, представлял для Пекина не столько образец, сколько пример хозяйственных условий и политики, совершенно не подходящих для страны в целом. Последнее обстоятельство, естественно, не мешало использовать опыт деловых кругов колонии и лояльных Пекину представителей гонконгского сообщества в разработке и реализации жесткой внешнеэкономической политики. В силу значительных экономико-географических различий не представлял для КНР большого интереса и опыт Сингапура. А вот опыт Южной Кореи, Тайваня, а также Японии и ФРГ оказался под особо пристальным вниманием китайских экономистов в 80-е годы.

Возрождение и модернизация традиций в Китае 90-х годов, как и во многих странах-соседях десятилетием раньше, обратило на себя пристальное внимание в научной литературе. Наличие в Китае своеобразной, исторически преемственной и высокой стратегической культуры подчеркивается теперь специалистами самых различных направлений. Под своеобразием нередко имеют в виду иные основания культуры, ее специфические генерирующие и ассимиляционные возможности. В свою очередь, одной из главных черт традиционной культуры Китая принято считать ее цельность. Важнейшей же составляющей целостного мировосприятия и действия выступает понятие "принципа". В традиционном Китае, как указывают некоторые востоковеды, "теория и практика управления государством, политика, экономика, военное дело базировались на тех же принципах, что и живопись, стихосложение".

Хорошо известен тезис о несводимости китайской науки к западным аналогам. Об этом же писал К.Г.Юнг: "Мы еще не вполне осознали, что теософия есть любительская, поистине варварская имитация Востока... Восточные тексты тысячелетней давности дают нам образ философского релятивизма, а идея индетерминизма, только что появившаяся на Западе, является фундаментом китайской науки". По вопросу о соотношении китайского и западного начал существуют разные мнения. А.В.Виноградов считает, что китайский традиционализм представляет собой вызов линейно-прогрессистской модели истории, парадигме поглощения "традиционного" "современным". Г.Д. Сухарчук, как мне кажется, более справедливо полагает конфуцианство и "более универсальной цивилизационной предпосылкой линейно-прогрессивного развития". Более современный пример принципов-установок можно найти и в такой цитате: "За долгие годы в Китае оформились три основных политических установки в области экологии, а именно: "приоритет -предотвращению, сочетая предотвращение с усилением", "устранять загрязнение руками виновников", "усиливать управление окружающей средой". Введена система из восьми правил управления экологией".

Казалось бы, все это не имеет прямого отношения к такой сфере современной деятельности, как внешнеэкономическая политика. Традиционное наследие вряд ли может непосредственно проявиться в директивах министерств, содержании контрактов, переговорной практике или сегодняшней бизнес-этике, хотя в последние годы было опубликовано немало работ, объясняющих успехи Китая его исторической спецификой и посвященных, например, плодотворному воплощению в деловом поведении китайцев конфуцианского архетипа.

Следует, вероятно, с осторожностью вводить в анализ современной экономической жизни теоретические категории из традиционной китайской философии, учитывая и то простое обстоятельство, что качественный сдвиг в положении КНР в мировом хозяйстве, подготовленный полутора десятилетиями "открытой политики" и пришедшийся на 1997-1998 гг., имеет относительный характер. Он произошел не только в силу проявившейся прочности китайской экономики, но и в результате резкого ухудшения ситуации у соседей по ЮВВА, в том числе "конфуцианских".

Речь, вероятно, должна идти о некотором воздействии на формирование текущей политики и долгосрочной стратегии разработок в области синтеза "традиционного и современного", выводов ученых о развитии в Азии "конфуцианского капитализма ", результатов многочисленных научных конференций. Нередко на таких форумах зарождаются новые установки-принципы либо дополняются или по-новому интерпретируются уже действующие. Один из свежих примеров - появление идеи "одно государство - три системы" в качестве возможной уступки Пекина в решении тайваньской проблемы. Активный поиск в истории аналогов нынешних ситуаций или даже образцов, которым можно было бы следовать, опрокидывая прямолинейные представления о конфликте между традициями и современностью, свидетельствует о растущей цельности китайского мировосприятия.

Чтобы лучше понять связь современности с оживающей традицией, есть резон обратить внимание на прямые аналоги конфуцианских принципов в послевоенной хозяйственной стратегии КНР, аналогов в том смысле, что они играют идентичную социально-экономическую и политическую роль, объединяя и ориентируя население на достижение конкретных целей.

Среди такого рода принципов есть явные долгожители, например, популярная в послевоенной Азии идея опоры на собственные силы, есть и сравнительно недавно сформулированные установки, скажем, "расставаясь с земледелием, не расставаться с деревней", "вся страна - одна шахматная доска", "регулирование рынка со стороны государства, направляющее воздействие рынка на предприятия" и т.д. Такого рода тщательно проработанные и предельно простые идеологемы оказывают сильное воздействие на формирование системы производительных сил страны, ее взаимодействие с внешним миром, решение остро ощущаемой проблемы занятости, ход процесса урбанизации. Ведь помимо всего прочего, эффективность попыток управлять гигантским хозяйством во многом зависит от ясности предлагаемых мер, их доступности пониманию кадров всех звеньев и уровней, а также большинства населения, в том числе крестьянского массива. Его значительное численное преобладание в быстро модернизирующейся стране существенно отличает Китай от ряда соседей по ЮВВА, прошедших по так называемому новоиндустриальному пути.

Ограниченность земельных, водных и энергетических ресурсов страны, исключительная острота проблемы демографической нагрузки на них, а также экологических проблем -неизменный лейтмотив китайских СМИ, экономических исследований, партийных установок и правительственных документов. Этот идеологический пресс придает значительное своеобразие всему природно-экономическому пространству, в котором работает хозяйственный менталитет жителей огромной страны. Он остается восприимчивым к политическим установкам. Откровенно алармистский характер носили и носят многие публикации по внешнеэкономической проблематике. Так, во второй половине 80-х годов, отмечая ослабление вероятности мировой войны, некоторые китайские авторы указывали на то, что данное обстоятельство не снимает с повестки дня факт резкого ужесточения конкуренции в мировом хозяйстве: "Вероятность новой мировой войны невелика, однако на наших глазах, проникая во все уголки земного шара, стремительно разворачивается мировая экономическая война - и от нее никуда не денешься". Хорошо заметен контраст с оптимистичными ожиданиями советских международников того времени по поводу перспектив расширения участия страны в мировом хозяйстве.

Замечу, что характерная черта современных китайских аналитических работ по международной и внешнеэкономической политике КНР - вынесение в первую часть "принципов политики", где инвентаризируются, как правило, в кратком историческом контексте, общие установки, касающиеся исследуемой темы. В качестве примера сошлюсь на изданную в России работу Ли Дуо. Весьма характерна в этом отношении и недавно переведенная работа Ширли В.Ю.Го. Приступая к характеристике экономической политики Тайваня, она отмечает: "Последовательно прагматичная экономическая политика страны опиралась на определенные, глубоко укоренившиеся философские принципы Китая. Эта идеология просматривается в таких популярных фразах, как "рост при равенстве" и "рост со стабильностью". Типичен в этом плане и доклад экспертов МВТЭС, Канцелярии по делам Сянгана и Аомэня Госсовета КНР и Пекинского университета - "Принципы и концепция", подготовленный в связи с переходом Сянгана под китайский суверенитет.

Из прошлого хорошо известны восемь принципов оказания экономической помощи развивающимся странам, провозглашенные в 1964 г. Чжоу Эньлаем и регулярно упоминаемые в современных официальных заявлениях.

Поэтому представляется важным выделить некоторые общие принципы, которые, на мой взгляд, хорошо прослеживаются во внешнеэкономической деятельности Китая последнего двадцатилетия, имеют корни в традиции и отражают положение страны в Азии. Они обеспечивают взаимосвязь стратегии, политики и практики, а также различных уровней организации экономического управления. Благодаря им складывается довольно стройная система адаптации страны к мировому хозяйству, представленная ниже в самых общих чертах.

Начну с уже упомянутого принципа опоры на собственные силы - явной установки стратегического уровня. По частоте упоминания в публикациях на внешнеэкономические темы этот принцип - не лидер, как и его относительно более свежий аналог "гочаньхуа", уступая "политике открытости внешнему миру". Однако он не покидает страниц установочных документов. Характерна следующая цитата, раскрывающая содержание упомянутого принципа: "В КНР долгое время делается акцент на самообеспечении, опоре на собственные силы. Можно сказать, что это - не только государственная политика, но и естественный ход вещей, обусловленный реальностью. Независимо от того, какими в будущем будут темпы роста, внутри страны будет создаваться подавляющая часть ее национального продукта. Ни спрос на иностранные капиталовложения, ни зависимость от внешних рынков не вырастут до слишком высокой степени. Китай потому опирается и будет опираться на собственные силы, что в этом - гарантия стабильного и поступательного хозяйственного развития".

Комментируя выступление на сессии ВСНП весной 1986 г. тогдашнего премьера КНР Чжао Цзыяна, известный исследователь экономики Китая Н.Ларди находит "поразительными" призывы китайского руководителя "прилагать все усилия к тому, чтобы производить в стране все что возможно", "максимальному замещению импорта" и т.д. Американский специалист усматривает противоречие между этими призывами и обозначенной в докладе Чжао Цзыяна потребностью повышать конкурентоспособность страны на внешних рынках. В современных высказываниях китайских руководителей принцип опоры на собственные силы нередко присутствует и в формулировках "сравнительно целостная промышленная система", "сравнительно целостная система народного хозяйства

Можно во многом согласиться с авторами, считающими, например, политику "иностранное на службу Китаю", в том числе привлечение иностранных инвестиций "тактической линией, лежащей на фундаменте сталинистской стратегии опоры на собственные силы, преимущественном внимании к производству средств производства". Однако не следует забывать, что китайские авторы в 80-е годы нередко называли советскую экономическую модель "традиционно-сталинской" и при этом - "стыдливой в теории и трусливой на практике", когда речь заходила об использовании рынка, в том числе внешнего.

Лучше, вероятно, все-таки говорить об определенном синтезе открытости и "опоры" при преобладании в стратегии одной из них. Неточно, разумеется, относить опору на собственные силы к китайской специфике или только сталинизму. Например, аналогичная по содержанию индийская концепция "свадеши", как известно, была выдвинута еще Махатмой Ганди и с тех пор не выходила из экономического арсенала Индии. Здесь уместно вспомнить, что в китайской традиции чередование "открытости" и "закрытости" подчинено задаче генерирования "внутренней силы".

Страницы: 1, 2, 3


Новости

Быстрый поиск

Группа вКонтакте: новости

Пока нет

Новости в Twitter и Facebook

  бесплатно рефераты скачать              бесплатно рефераты скачать

Новости

бесплатно рефераты скачать

© 2010.