бесплатно рефераты скачать
  RSS    

Меню

Быстрый поиск

бесплатно рефераты скачать

бесплатно рефераты скачатьРеферат: Землетрясения

видел. Ему принадлежит честь и инициатива организации первой помощи

пострадавшим. Его помощь спасла жизнь десяткам и сотням людей.

Я остался на площади, помогая, где только можно. Распределял медикаменты.

Скоро пришлось снова ехать на склад, и снова заведующий складом помог, чем

только мог. Когда вернулся на площадь, с ужасом увидел, что пострадавших

стало еще больше, а врачи едва стоят на ногах. Пытался заставить их

отдохнуть, но тщетно, отдыхать им не давали, да и сами они отказывались. К

счастью, водопровод в городе остался неповрежденным, и воды хватало. Подвезли

немного хлеба, достали чаю, подкормили и докторов, и пострадавших, которые

были поближе к операционным столам.

Время шло быстро и незаметно, а число пострадавших все росло. "Кучки грязной

одежды" – мертвые, не дождавшиеся помощи – лежали среди живых, но на них

никто не обращал внимания. Таких кучек в городе было слишком много. Населению

было объявлено, погибших оставлять на краю дорог: будут ездить грузовики и

подбирать трупы. Но в первый день никто их не подбирал – забот было слишком

много и с живыми. Только на следующий день за город, на кладбище, потянулись

вереницы грузовиков, до самого верха наполненные страшным грузом. Мне они

почему-то напоминали наши северные грузовики, вывозившие за город лишний

липкий снег.

Вообще, психика людей после землетрясения была своеобразной. То, что в

обычных условиях привело бы в ужас и вызвало отчаяние, сейчас не производило

никакого впечатления, как на войне во время боя. Я пристроился на пустом

ящике под деревом. Все знали, что я – главный "профессор" и передо мною

выстроилась целая очередь. Подходит молодой парень, здоровый. Я сначала не

мог понять, что с ним. Показывает на голову. Осматриваю – страшный шрам, и

глаз на ниточке висит на щеке. Говорю: "Придерживайте глаз рукой и идите к

хирургу, туда, где режут". Подходит женщина: сквозь рванную, грязную,

замазанную землей рубашку торчат острые концы кости сломанной руки. Говорю:

"Оборвите рукав, вымойте руку и идите туда, где режут". Подбегает

полураздетый мужчина и говорит: "Жена преждевременно рожает". Показываю на

жену Ш. Батырова, работавшую вблизи: "Она поможет". И так все идут и идут, и

все это кажется чем-то обычным, нормальным: висящие глаза, торчащие кости,

кучки грязной одежды, прикрывающие чье-то тело.

Наверное, потрясение у многих людей было ужасно и переходило в сумасшествие.

Когда мы ехали по городу за медикаментами, встретили полураздетую женщину.

Она шла посреди дороги, прямо на машину, дико смеялась, стонала, рвала на

себе волосы. Спрашиваем шофера, что с ней. Он говорит: "Сошла с ума". У нее

раздавило всех детей. На следующий день встречаю своего заместителя по

филиалу Академии наук, смотрю, он тоже ненормален: никого не замечает, что-то

бормочет, плачет. Оказывается, и у него погиб единственный сын. Таких

полусумасшедших в городе было довольно много. На них особого внимания не

обращали, а дня через два–три они пришли в себя.

Медицинская помощь действительно скоро подоспела. Смотрю, на площадь въезжает

легковая машина, за ней другая, медицинские фургоны, грузовики. Едут прямо ко

мне, к трибунам. Из легковой машины выходят член ЦК и мужчина в белом халате,

подходят ко мне: "Ну вот, товарищ Наливкин, вам приехала смена, первый отряд

из Мары". Здороваюсь с докторами, спрашиваю, есть ли у них все необходимое.

Число пострадавших их поразило, но медлить они не стали. Поставили походные

операционные столы и сразу взялись за дело.

Через час приехала другая партия медиков из другого соседнего города, затем

третья. На самолетах прилетели военные хирурги из Ташкента, Баку, Тбилиси.

Места под деревьями не хватало, заняли всю громадную парадную площадь. Солнце

уже садилось, стало прохладно, а пострадавших все несли и несли со всех

концов города. Стало ясно, что надо работать всю ночь. Подъехавшие в Ашхабад

воины были снабжены прожекторами. Их расставили на площади. Операции

продолжались непрерывно, до утра.

Ночевал я в саду вместе с семьей Батырова. Утром прихожу — пострадавших стало

меньше, и только грузовики все еще доставляли раненых. Случайно зашел за

трибуну, смотрю — какая-то странная громадная куча из каких-то непонятных

сероватых и красноватых предметов. Подхожу ближе, всматриваюсь, и с ужасом

вижу, что это отрезанные руки и ноги, куски мяса, обломки костей — страшный

апофеоз землетрясения. Невольно на память пришла известная картина Верещагина

"Апофеоз войны" — громадная пирамидальная куча оскаленных, разбитых черепов.

Куча за трибуной была не менее ужасна.

Подхожу к хирургам из Грузии: "Ну, как?" Говорят: "Невероятно, ничего

подобного мы никогда не видели. Даже во время самых сильных боев на фронте

было легче. Там раненых подвозили постепенно. Здесь на нас сразу обрушились

сотни раздавленных, разорванных людей, засыпанных землей и глиной, с такими

страшными ранами, каких на фронте не бывало".

Через день площадь и бульвар были уже пусты. Увезли и страшную кучу. Только

куски грязной, окровавленной одежды, валявшейся под деревьями, и темные,

красные пятна на трибуне напоминали о мужественном бое, бое за жизнь

человека, за жизнь сотен и тысяч искалеченных ашхабадцев.

Заботы города.

Когда часа через два после первого толчка вокруг Батырова собралась группа

членов ЦК и других партийных работников, первый вопрос, который они задали,

был: "А как с водой?" Кто-то бросился к водопроводному крану в саду, повернул

вентиль. Из крана потекла прозрачная и холодная вода. Все облегченно

вздохнули: значит, водопровод цел.

Вторая важная проблема — снабжение хлебом — также разрешилась благополучно.

Склады с мукой все развалились, но мука, к счастью, была в мешках и уцелела.

Здание хлебозавода развалилось, но печи остались целыми. Помогли и воинские

подвижные хлебопекарни, и уже в конце первого дня появились грузовики с

первым хлебом. Раздавали его бесплатно.

В первый день после землетрясения деньги вообще потеряли всякую цену. На них

нечего было купить, и никто их не требовал. Всем пользовались бесплатно.

Приблизительно так же было и на второй день. К бесплатной выдаче хлеба

прибавились еще бараньи туши. Громадный холодильник у железной дороги почти

не пострадал: у него вывалились две стены, стоявшие против направления

подземного толчка. Стены же, стоявшие по направлению толчка, сохранились,

сохранилась и крыша. Выдача туш была организована воинами.

В садах появились самодельные печи, загорелись огни, и везде запахло жареной

и вареной бараниной. Это тоже здорово поддерживало.

На третий день появились дощатые и фанерные будочки с продавцами и весами.

Деньги снова пошли в ход. Торговля восстановилась. Из окрестных селений,

пострадавших сравнительно мало, подвезли зелень и фрукты, и базар понемногу

заработал.

Жизнь города переместилась в сады, совершенно не пострадавшие. Под открытым

небом все спали, тут же ели, читали и даже начали работать некоторые особо

нужные учреждения: сберкассы, почта, телеграф, продуктовые ларьки,

керосиновые ямы и первые восстановительные партийные и общественные

организации. Появились даже первые милиционеры, правда, очень мало. Охрана

все еще была в руках военных, расположившихся в городских садах и скверах.

Но основной работой все еще были раскопки. Раскапывали все и, в первую

очередь, трупы, начавшие разлагаться. Их было так много, и запах был так

ужасен, что по некоторым улицам и у некоторых зданий невозможно было идти.

Здесь раскапывали в противогазных масках. Откапывали и имущество, отбирали

кирпичи для будущего строительства, пытались спасти все, что возможно.

Спасали и учреждения. Сотрудники разбирали упавшие крыши и стены, уносили в

сторону мусор, стараясь достать бумагу, мебель, аппаратуру. Спасли очень

немногое. Все было завалено кирпичом и неизвестно откуда взявшимся мусором.

На второй день я пошел в гостиницу, попытался найти оставленные в номере

вещи. Меня предупреждали, что гостиница сильно пострадала. Подхожу, здание

вроде бы цело, но от башни, где был мой номер, нет и следа. Часть стен

вывалилась наружу, потолок и пол вывалились наружу, образовав огромную кучу

мусора. Своих вещей я так и не нашел кроме ключа от номера в кармане, ничего

не осталось.

Оглядел еще раз гостиницу. В одном из разрушенных номеров вижу — железная

кровать, а на ней голые ноги раздавленного потолком человека.

Смерть все еще оставалась чем-то нормальным, обыденным, не заслуживающим

особого внимания.

Ужасный запах облегчил поиски погибших. На пятый день легкий ветерок унес его

последние остатки, и жизнь города начала входить в норму, выдали даже

зарплату из спасенных фондов Госбанка. Правда, расходовать ее было некуда, но

сам факт выдачи денег был необыкновенно приятен и внушал уверенность и

устойчивость.

Везде начали строить будочки, шалаши, сарайчики и солидные сараи, появились

раскопанные столы и стулья, железные кровати. Сколько людей было раздавлено

на них, хотя сами они уцелели. Уцелели дети, поспевшие спрятаться под этими

кроватями. Хорошо сохранились рояли, и под ними спаслось несколько человек.

Помню, какое было ликование, когда на пятый или шестой день вдруг вечером

зажглось электричество. Однако телефон все еще бездействовал. Но связь между

главными учреждениями военные установили уже на второй день. Еще раньше

воинами была возобновлена прямая связь с центром по радиотелефону. Вообще

помощь Ашхабаду со стороны Красной Армии была внешне незаметна, но по

существу значительна.

Уже на третий день вокзал был очищен от развалин, движение по железной дороге

восстановлено. Первые пассажирские поезда везли в город только техников,

строителей и людей, которые могли помочь в восстановлении города. Первый

поезд из Ашхабада увез всех жителей гостиницы, ютившихся на земле в скверике

напротив здания, всех приезжих и семьи, попавшие в беспомощное положение.

Первый страшный толчок был во втором часу ночи. Второй последовал в 6 часов

утра, третий — в 10 часов утра. Далее толчки следовали один за другим,

постепенно ослабевая. Они до того напугали людей, что даже смельчаки боялись

входить в полуразрушенные и почти целые сооружения. На третий день толчки

стали неощутимы, к ним стали привыкать. Меня вызвали в ЦК и стали спрашивать

— можно ли ожидать повторного землетрясения. Цикличность землетрясения мне

была хорошо известна, и я успокоил их, сказав, что подобные разрушительные

толчки повторяются через несколько десятков лет, и Ашхабаду в ближайшем

будущем бояться нечего. Не знаю, поверили мне или нет, скорее не поверили, но

все же просили как главного ученого города, всем известного, выступить по

громкоговорителю перед населением. Погрузили меня на все тот же незаменимый

грузовик, дали в сопровождающие нескольких киноспециалистов. Ездили по городу

несколько часов, слушателей была масса. Боязнь зданий понемногу стала

проходить. Выступал я и на следующий день. Не то мне поверили, не то уже

просто привыкли к толчкам, но повсюду закипело стихийное и самодельное

строительство. Люди стали спокойнее. Жизнь стала входить в обычную колею.

Разрушения и жертвы.

Разрушения и жертвы были ужасны и невероятны. Большой, красивый, утопающий в

зелени город в основном состоял из одноэтажных прочных глинобитных или

кирпичных домов. Землетрясения в нем повторялись не часто, и при

строительстве на них рассчитывали. Двухэтажными были только правительственные

здания или учреждения сравнительно молодые, построенные антисейсмическими.

Многие из них действительно устояли, но дали так много трещин, что их потом

пришлось взорвать. Было взорвано и здание ЦК, которое спасло мне жизнь. Жилые

дома и домики были полностью уничтожены. Город надо было строить заново.

Через несколько дней после первого толчка мне пришлось летать на военном

самолете над городом и изучать аэрофотоснимки города. Картину более полного

разрушения невозможно себе представить. Между правильными линиями улиц, среди

темных пятен зелени везде были страшные однообразные кучи мусора и обломков.

Изредка выглядывали сохранившиеся двухэтажные здания. Квартал за кварталом

одна и та же картина. Смотреть на снимки было жутко и тяжело. Разрушение было

полное.

Число человеческих жертв осталось точно не подсчитанным, да и это было

невозможным. Но цифра эта была ужасающей.

Разрушения города детально изучались рядом учреждений и экспедиций из других

городов. Был собран обширный материал, послуживший основой для проектирования

новых зданий, нового города.

Основной вывод — наиболее устойчивыми были здания, которые при качании не

распадались на отдельные части. В первую очередь таким свойством обладают

цилиндрические и куполообразные сооружения. Народная мудрость подметила это

давно. Все наиболее высокие здания — минареты и мавзолеи — были

цилиндрическими и куполообразными. Кругом все разваливалось и разрушалось, но

минареты громадной высоты оставались стоять среди руин. В Ашхабаде такого

типа был городской музей — бывшая бехаистская мечеть. Цилиндрическое

сооружение, увенчанное куполом, выстояло. Остались невредимыми и другие

цилиндрические сооружения — общественные уборные, довольно большие постройки

из саманного кирпича. Было даже странно: большие прочные дома превращены в

руины, а среди них красуются цилиндрические уборные. К сожалению, архитекторы

не обратили на них внимания. Они не учли народной мудрости — в новых проектах

цилиндрические сооружения отсутствуют.

У обычных прямоугольных зданий самым слабым местом оказались углы. Если углы

специально скреплены, здание, даже двухэтажное, почти не разрушается. Но

таких зданий было мало, в основном, они были заняты учреждениями. У жилых

домов таких скреплений не было и поэтому они полностью разрушались, унося

тысячи жизней.

У более прочных зданий вывалились только две стены, расположенные поперек

направлению толчка, который шел с юго-востока. У таких зданий нередко крыша

оставалась на месте, как у тюрьмы, холодильника и ряда других зданий.

Много людей погибло под сводом одноэтажного здания недалеко от вокзала. На

рассыпавшихся стенах ужасным грузом лежала двускатная громадная тяжелая

крыша. Под ней среди мусора лежало около двадцати ответственных

железнодорожников, проводивших какое-то ночное заседание. "Очень тяжелая и

крепкая крыша, никак не поднять, ждем военных", ответили мне.

Страшная картина наблюдалась в развалинах большого длинного двухэтажного

здания, в котором размещался госпиталь. При первом же толчке под руинами

двухэтажного здания оказалось более двухсот человек.

Землетрясение произошло глубокой ночью, когда огни везде были погашены.

Поэтому пожаров было очень немного, но все же они были. В полуподвальном

помещении одного из учебных заведений располагалось общежитие, где жило около

шестидесяти студенток. Они еще не спали: готовили что-то. Здание развалилось,

выход из общежития засыпало. Огонь из печки распространился на пол и

перегородки и, хотя помещение осталось целым, оно сгорело, и с ним сгорели

все студентки. Это было одним из самых ужасных зрелищ во время землетрясения.

В филиале Академии наук, где я был председателем совета, погибло много

ученых. Особенно жалко было одного видного специалиста по гидрогеологии,

исключительно талантливого человека с выдающимися математическими

способностями. Его раздавило вместе с дочерью. Погиб и другой выдающийся

ученый-геолог, всю жизнь отдавший изучению южных областей Союза.

Незадолго до землетрясения он переехал в Ашхабад на постоянную работу. Жил он

с женой в бывшей персидской молельне — громадной и высокой комнате. Толстая

балка с потолка упала поперек кроватей. Они, возможно, погибли во сне еще во

время вертикального толчка.

С одним доктором наук был не менее трагический случай. Его семья, да и он

сам, летом обычно спали в саду на ковре. Самого хозяина не было дома, а жена

подтащила ковер к самому забору, в тень от солнца. Забор был глиняный,

массивный, очень высокий и тяжелый. Во время колебаний он обрушился и

раздавил всю семью. Таких смертей от упавших глиняных заборов было много, и

они были совершенно неожиданны.

К счастью, сама земля на территории города не трескалась. Трещины возникали в

крайней северной части города, севернее железной дороги, и смертей в трещинах

не было. Не было и оползней, в других городах уничтоживших сотни людей.

Сильные разрушения были вызваны качанием, поверхность земли изгибалась,

подобно волнам на поверхности воды. Причем чем выше и уже волна, тем сильнее

колебание. Земные сейсмические волны образуются часто. Это обычное явление.

Но они всегда очень пологие и широкие. Поэтому вызываемые ими колебания почти

или совсем не заметны.

Место образования ашхабадского толчка располагалось всего в 30 км к юго-

востоку от города, у селения Карагаудан. Толчок был очень сильным и близким,

поэтому вызванные им волны были узкими и высокими. Это и явилось причиной

страшных разрушений. У всяких волн есть зоны усиления и ослабления. Были они

и в Ашхабаде. В центре города их плохо видно, но на окраинах было хорошо

заметно, как пояса сильных разрушений чередовались с поясами, где разрушения

были слабее, а иногда почти отсутствовали.

Заслуживают внимания движения, связанные с первым вертикальным толчком. Они

выражались в подбрасывании вверх и вбок тяжелых массивных предметов, свободно

лежавших на земле. Дома и другие строения, связанные с землей, не

перемещались, но штукатурка в них осыпалась. Зато большой и тяжелый шар,

лежавший на цементном постаменте и сам сделанный из цемента, был подброшен в

воздух и смещен вбок на несколько метров. В другом сквере на высокой

подставке стоял металлический тяжелый бюст Пушкина. Его тоже отбросило в

сторону на несколько метров. Но самые интересные наблюдения сделаны были за

городом, где располагалась техника. Громадные тяжелые машины стояли строго в

ряд. Толчок подбросил их в воздух и сместил в сторону на один–два метра.

Остается только поражаться, как мало было смещений и перебросов более легких

предметов, и как мало разрушений сопровождал первый вертикальный толчок.

Сведения о двух толчках, первом - вертикальном с подбрасыванием тяжелых

предметов, и втором - горизонтальном, с юго-востока, разрушающем, имеют

принципиальное значение. Они подтверждаются многочисленными свидетельствами

уцелевших и результатами инженерно-строительного обследования.

Можно сказать, что почти все разрушения произошли за несколько секунд

волнообразных колебаний, последовавших за вертикальным толчком. Второе

сотрясение в 6 часов утра тоже было очень сильным, но значительно слабее

первого. Оно только разрушило те строения, которые остались стоять после

первого сотрясения. Последующие многочисленные сотрясения, наблюдавшиеся в

течение нескольких последующих дней, уже разрушений не приносили и жертвами

не сопровождались. Толчки, их вызывавшие, были незаметны, и им предшествовал

только отдаленный грохот, как от далекой грозы или пушечной канонады, но и

грохот был ясно слышен только в первый день.

Причины землетрясения.

Выяснением причин землетрясения занимались несколько экспедиций, приехавших в

Ашхабад через несколько дней после первого точка. Они детально изучили все

окрестности города и со своей задачей справились хорошо. Наиболее подробные

исследования разрушений осуществлены экспедицией Академии наук СССР под

руководством В.Ф. Бончковского (1947), в первую очередь ее участниками С.В.

Медведевым и Г.П. Горшковым (1947), группой инженеров под руководством Н.О.

Оразымбетова (1960), а также Р.Н. Квитницким (1949), М.П. Сукачевой (1949) и

И.А.Котельниковым (1953). Некоторые малоизвестные сведения в этом отношении

приведены в статьях Р.Н. Квитницкого, Г.П. Горшкова, а также в статье Л.И.

Иогансон и А.А. Никонова в настоящем выпуске.

Вдоль подножия Копетдага образовался большой разлом земной коры. По этому

разлому одни пласты надвинуты на другие. Подобные движения время от времени

повторяются. Каждое движение сопровождается землетрясением. Если движение

небольшое, то небольшое и землетрясение. Многочисленные, обычно слабые

землетрясения Туркменистана почти всегда связаны с движениями по

Копетдагскому разлому. Естественно, что экспедиции в первую очередь поехали к

нему. Но здесь их ждала неожиданность — никаких движений по разлому не было.

Причина землетрясения была какой-то особенной.

Стали осматривать все наиболее пострадавшие местности и у селения Карагаудан

обнаружили совершенно необыкновенное явление. Благодаря боковому давлению

слои земной коры начали изгибаться и образовали небольшую выпуклую

округленную складку. Такие складки называются антиклиналями. При образовании

антиклиналей, то есть при изгибе твердых слоев земной коры, в них, конечно,

возникают значительные напряжения. Чем больше изгиб, тем больше напряжение,

и, в конце концов, слои не выдерживают и разрываются. Разрыв сразу вызывает

землетрясение.

При осмотре Карагаудинской антиклинали оказалось, что она разорвалась на

несколько частей, отделенных друг от друга очень глубокими, но узкими

трещинами. Антиклиналь превратилась в разбитую тарелку. Трещины были очень

хорошо видны на поверхности земли, некоторые из них были даже открытыми,

зияющими. К счастью, в них никто не провалился. Потом они закрылись. Разрыв

Карагауданской антиклинали и был причиной Ашхабадского землетрясения.

Кроме образования трещин, это подтверждается направлением сейсмических волн,

шедших из Карагаудана, и тем, что в Карагаудане сила толчка была значительно

сильнее, чем в Ашхабаде. Бревенчатые срубовые дома в Ашхабаде почти не

пострадали, а в Карагаудане были разбросаны по бревнам. Разрушения в селении

были еще сильнее, чем в городе. Наблюдения при помощи специальных аппаратов-

сейсмографов показали, что Карагауданские разломы уходили вглубь на несколько

километров. (Такие сведения в доступных источниках не обнаружены, хотя для

отдельных разрывов это возможно, судя по их кинематике и глубине очагов

землетрясения).

Молодые современные складки-антиклинали в земной коре сравнительно редки. Еще

более редко напряжения в них достигают такой силы, что складки разрываются,

разламываются. Поэтому ожидать повторения ашхабадского землетрясения такой

силы, нет никаких оснований.

Другое дело подвижки по громадному Предкопетдагскому разлому. Они происходили

постоянно, как это показывают те же сейсмографы, но были ничтожны, и

землетрясения, вызываемые ими, очень слабы, иногда незаметны. Только изредка

движения более значительны и вызывают землетрясения больших размеров, но и

они слабее Ашхабадского, вернее Карагауданского землетрясения.

Эпицентр Карагауданского землетрясения расположен неглубоко и, весьма

вероятно, что разломы, трещины, расколовшие антиклиналь, проникают на эту

глубину.

Много еще тайн хранит в себе земная кора, к их числу относится и тайна

образования землетрясения. ( Несомненно, современные научные представления о

происхождении и механизме Ашхабадского землетрясения значительно полнее и

основательнее, хотя нерешенные вопросы остаются до сих пор). Что делается на

поверхности земли, мы видим и знаем, но что таят в себе глубины земной коры —

пока загадка.

Землетрясения прошлого.

Большие катастрофические землетрясения повторяются редко, через многие сотни,

иногда тысячи лет. При этом они не повторяются точно в том же месте, но

несколько сдвигаются в сторону.

Недалеко от Ашхабада, у сел. Аннау, несколько сот лет тому назад было

построено громадное красивое здание типа величественного мавзолея. Оно

благополучно просуществовало сотни лет, но Ашхабадское землетрясение 1948 г.

сравняло его с землей.

Из этого следует, что такого сильного землетрясения, как в 1948 г., в

Ашхабадском районе не было не меньше нескольких сот лет. Возможно, его не

было значительно больший промежуток времени.

По другую сторону Ашхабада, недалеко от подножия Копетдага, находятся

развалины древнего городища Ниса, существовавшего около двух тысяч лет назад.

Город погиб в результате страшного разрушения, сопровождавшегося местными

пожарами.

Таких древних городов, внезапно прекративших свое существование, в Средней

Азии много. Археологи обычно считают, что они погибают в результате нападения

врагов. Вероятно, в ряде случаев так оно и было, но нет сомнения, что полное

уничтожение больших городов связано и с катастрофическими землетрясениями.

Подобные землетрясения редки, но они существуют, и нашим археологам следует

это учитывать. За последние годы выпущено довольно много обзорных и

популярных книг по истории городов Средней, Центральной и Малой Азии, но ни в

одной из них даже словом не упоминается о землетрясениях. Будем надеяться,

что в ближайшем будущем этот пробел будет восполнен, хотя задача эта

достаточно сложная. За последние десятилетия в России, а теперь и в

средиземноморских странах активно развивается археосейсмология. С помощью

этого нового подхода удалось идентифицировать и даже квантифицировать немало

древних землетрясений, в том числе и в Туркмении).

Стены домов разграбленного города хотя и остаются стоять, но через несколько

столетий уничтожаются выветриванием не хуже, чем землетрясением. Груды

мусора, остающиеся после землетрясения, тоже выветриваются и размываются,

почти сравниваясь с землей. Поэтому у разграбленного города даже через

несколько столетий очертания стен хорошо видны. От города, уничтоженного

землетрясением, остаются только очертания улиц, дома превращаются в едва

заметные холмики.

Различен и состав погребенного материала. В комнатах разграбленных зданий

остаются только малоценные, обычно поврежденные предметы. Землетрясение

погребает и ценные и малоценные предметы.

При раскопках Парфянского города Ниса, близ Ашхабада, в одной из комнат

большого здания на полу среди мусора было найдено довольно большое количество

ритонов, ритуальных сосудов, сделанных из слоновой кости и представляющих

большую ценность. Если бы Ниса была разграблена, их унесли бы в первую

очередь. Более естественно предполагать, что Ниса была уничтожена и засыпана

катастрофическим землетрясением. Интересно, что открытие знаменитых

Парфянских ритонов состоялось при археологических раскопках Старой Нисы

непосредственно перед землетрясением 1948 года. Находясь в открытом

состоянии, они были дополнительно, после повреждения и захоронения

землетрясением двухтысячелетней давности, повреждены и деформированы при

сотрясениях 1948 г. Д.В.Наливкин, понимая исключительную ценность находки, в

исключительных условиях полнейшей разрухи в октябре 1948 года сумел раздобыть

парафин, необходимый для консервации ритонов и тем самым способствовал

археологам в спасении сокровищ. Ныне они хранятся в Национальном музее

Туркмении.

Землетрясения в Нисе от землетрясения в Ашхабаде отделяет промежуток,

примерно, в две тысячи лет. Следующее катастрофическое землетрясение в районе

Ашхабада, возможно, последует еще через две тысячи лет. Что будет тогда на

месте Ашхабада — сказать трудно.

Список использованной литературы:

1.

Страницы: 1, 2, 3


Новости

Быстрый поиск

Группа вКонтакте: новости

Пока нет

Новости в Twitter и Facebook

  бесплатно рефераты скачать              бесплатно рефераты скачать

Новости

бесплатно рефераты скачать

© 2010.