бесплатно рефераты скачать
  RSS    

Меню

Быстрый поиск

бесплатно рефераты скачать

бесплатно рефераты скачатьРеферат: Из истории русской крестьянской семьи

Реферат: Из истории русской крестьянской семьи

Вступление.

Мир крестьянской семьи.

Семейные обязанности и взаимоотношения.

Жизненный круг семьи.

Детство.

Отрочество.

Юность.

Пора возмужания.

Преклонные годы.

Старость.

Отцовский дом.

1.   Вступление.

Давно известно, что для нормального полноценного развития и жизни личности семья жизненно необходима, её нельзя заменить никакими общественными учреждениями.

 Семья – это основанная на браке или кровном родстве малая группа, члены которой объединены совместным проживанием и ведением домашнего хозяйства, эмоциональной связью, взаимными обязанностями по отношению друг к другу.

На современном этапе отчетливо просматривается кризис семьи - снижение её педагогического потенциала, ухудшение качества и содержания семейного воспитания, оставляют желать лучшего и взаимоотношения между членами семьи.

Многие  факторы падения роли семьи тесно связаны с происходящими в ней переменами и переменами в обществе. Переход от семьи традиционного типа к современной, основанной на равенстве супругов, привел к утрате непререкаемого авторитета мужчины и снижению согласованности воспитательного воздействия родителей. В современной семье нередки разные, а то и взаимоисключающие понятия матери и отца о воспитании, о том, как надо жить вообще.

Семейные конфликты, насилие в семье, эмоциональный разлад, дезорганизация, рассогласование семейных ролей - проблемы семьи сегодняшнего дня. 

Можно ли назвать выбранную мной тему актуальной? Думаю, что да. История русской семьи, её жизненные принципы, ценности и проблемы  мало кого интересуют, а очень жаль.   Я нашла интересные источники литературы, из материалов которых, я, как человек семейный, уже  сделала  для себя определенные  выводы.

                                        2. Мир крестьянской семьи.

         2.1. Подворье

     На подворье обитала одна семья, а если две, то редко и временно. Хозяйство одной семьи  в разных местах и в разные времена называли по-разному (двор, дым, тягло, оседлость и т. д.). Терминология эта служила для выколачивания из крестьян налогов и податей, но она же выражала и другие назначения семьи со всеми хозяйственными и нравственными оттенками.   

     Семья для русского человека всегда была средоточием всей его нравственной и хозяйственной деятельности, смыслом существования, опорой не только государственности, но и миропорядка. Почти все этические и эстетические ценности складывались в семье, усваивались человеком постепенно, с нарастанием их глубины и серьезности. Каждый взрослый здоровый человек, если он не монах, имел семью. Не иметь жены или мужа, будучи здоровым и в зрелых годах, считалось безбожным, то есть противоестественным и нелепым.

Бездетность воспринималась наказанием судьбы и как величайшее человеческое несчастье. Большая, многодетная семья пользовалась в деревне и волости всеобщим почтением. «Один сын — не сын, два сына — полсына, три сына -  сын»,— говорит древнейшая пословица. В одном этом высказывании заключен целый мир. Три сына нужны, во-первых, чтобы двое заменили отца и мать, а третий подстраховал своих братьев; во-вторых, если в семье много дочерей, род и хозяйство при трех сыновьях не захиреют и не прервутся; в-третьих, если один уйдет служить князю, а второй богу, то один-то все равно останется.

Но прежде чем говорить о нравственно-эстетической атмосфере северной крестьянской семьи, вспомним основные названия родственников.

Муж и жена, называемые в торжественных случаях супругами, имели множество и других названий. Хозяин, супруг, супружник, мужик, отец, боярин, батько, сам — так в разных обстоятельствах назывались женами мужья. Жену называли  супругой, хозяйкой, самой, маткой. Дополнялись эти названия несколько вульгарным «баба», фамильярно-любовным «женка», хозяйственно-уважительным «большуха» и т. д. Мать называли мамой, матушкой, мамушкой, маменькой, мамкой, родительницей. Отца сыновья и дочери кликали чаще всего тятей, батюшкой (современное «папа» укоренилось сравнительно недавно). К родителям на Севере никогда не обращались на «вы», как это распространено на Украине. Неродные отец и мать, как известно, назывались отчимом и мачехой, а неродные дочь и сын — падчерицей и пасынком. Маленькие часто называли деда «деда», а бабку «баба», дядюшку и тетушку племянники звали иногда божатом, божатком, божаткой,  или крестным, крестной.

Невестка, пришедшая в дом из другой семьи, свекра и свекровь обязана была называть батюшкой и матушкой, они были для нее «богоданными» родителями. По отношению к свекру она считалась снохой, а по отношению к свекрови и сестрам мужа — невесткой. Сестра называла брата брателко, братья двоюродные иногда называли друг друга побратимами, как и побратавшиеся неродные. Побратимство товарищей с клятвенным обменом крестами и троекратным целованием было широко распро­странено и являлось результатом особой дружбы или собы­тия, связанного со спасением в бою.

Девичья дружба, не связанная родством, тоже закрепля­лась своеобразным ритуалом: девицы обменивались натель­ными крестиками. После этого подруг так и называли: крестовые. Термин «крестовая моя» нередко звучал в частушках.

Побратимство и дружба обязывали, делали человека более осмотрительным в поведении. Не случайно в древней­шей пословице говорится, что «надсаженный конь, надломленный лук да замаранный друг — никуда не гожи».

Деверьями женщины звали мужниных братьев, а сестер мужа — золовками. По этому поводу создана пословица: «Лучше семь топоров, чем семь копылов». То есть лучше семь братьев у мужа, чем семь сестер. Зять, как известно, муж дочери. Отец и мать жены или невесты — это тесть и теща, но в глаза их было положено называть батюшкой и матушкой. Родители невестки (снохи) и родители зятя называли друг друга сват и сватья.  (Сват в свадебном обряде— совсем другое.)

Женатые на родных сестрах считались свояками, а свояченицей называлась почему-то сестра жены. Звание «шурин» существует лишь в мужском роде и для мужского пола, оно обозначает брата жены, а муж  сестры является зятем для обоего пола.

Бобыль, бродяга, шатун, вообще человек без семьи счи­тался обиженным судьбой и богом. Иметь семью и детей было так же необходимо, так же естественно, как необходи­мо и естественно было трудиться.

   2.2. Семейные обязанности и взаимоотношения.

  Замужество и женитьба не развлечение  и не личная прихоть, а естественная жизненная необходимость, связанная с новой ответственностью перед миром, с новыми, еще не испытанными радостями. Это так же неотвратимо, как, например, восход солнца, как наступ­ление осени и т. д. Здесь для человека не существовало свободы выбора. Лишь физическое уродство и душевная болезнь освобождали от нравственной обязанности всту­пать в брак.

Семья скреплялась наибольшим нравственным автори­тетом. Таким авторитетом обычно пользовался традицион­ный глава семьи. Но сочетание традиционного главенства и нравственного авторитета вовсе не обязательно. Иногда таким авторитетом был наделен или дед, или один из сыно­вей, или большуха, тогда как формальное главенство всегда принадлежало мужчине, мужу, отцу, родителю.

Доброта, терпимость, взаимное прощение обид перехо­дили в хорошей семье во взаимную любовь, несмотря на семейную многочисленность. Ругань, зависть, своекорыстие не только считались грехом. Они были просто лично невы­годны для любого члена семьи.

Любовь и согласие между родственниками давали начало любви и за пределами дома. От человека, не любящего и не уважающего собственных родных, трудно ждать уваже­ния к другим людям, к соседям по деревне, по волости, по уезду. Даже межнациональная дружба имеет своим исто­ком любовь семейную, родственную. Ожидать от младенца готовой любви, например, к дяде или же тетушке нелепо, вначале его любовь не идет далее матери. Вместе с расшире­нием физической сферы познания расширяется и нрав­ственная.

Прямое кровное родство становится основанием родству косвенному, ведь сварливая, не уважающая собственных дочерей старуха не может стать доброй свекровью, как из дочери-грубиянки никогда не получится хорошей невестки. Доброта и любовь к родственникам кровным становится обязательным условием если не любви, то хотя бы глубокого уважения к родственникам некровным. Сварливость и неуживчивость как свойства характера считались наказанием судьбы и вызывали жалость к их носителям.

Итак, формальная традиционная иерархия в русском семействе, как, впрочем, и в деревне, и в волости, не совпадала с нравственной, хотя существовало стремление к такому слиянию как к идеальному воплощению семейного устройства. Поэтому даже слабохарактерного отца уважали, слушались, даже не очень удачливый муж пользовался женским доверием, и даже не слишком толковому сыну отец, когда приходило время, отдавал негласное, само собою разумеющееся старшинство. Строгость семейных отношений исходила от традиционных нравственных установок, а вовсе не от деспотизма, исключающего нежность к детям и заботу о стариках.

   Все руководство домашним хозяйством держала в руках болыиуха — женщина, жена и мать. Она ведала, как говорится, ключами от всего дома, вела учет сену, соломе, муке. Весь скот и вся домашняя живность, кроме лошадей, находились под присмотром большухи. Под ее неусып­ным надзором находилось все, что было связано с питанием семьи: соблюдение постов, выпечка хлеба и пирогов, стол праздничный и стол будничный, забота о белье и ремонте одежды, тканье, баня и т. д. Само собой, все эти работы она делала не одна. Дети, едва научившись ходить, понемногу вместе с игрой начинали делать что-то полезное. Звание «большуха» с годами незаметно переходило к жене сына.

Хозяин, глава дома и семьи, был прежде всего посредни­ком в отношениях подворья и земельного общества, в отно­шениях семьи и властями предержащими. Он же ведал главными сельхозработами, пахотой, севом, а также строи­тельством, заготовкой леса и дров. Всю физическую тя­жесть крестьянского труда он вместе со взрослыми сыновь­ями нес на своих плечах. Дед (отец хозяина) часто имел во всех этих делах не только совещательный, но и решающий голос. Кстати, в добропорядочной семье любые важные дела решались на семейных советах, причем открыто, при детях. Лишь дальние родственники (убогие или немощные, до самой смерти живущие в доме) благоразумно не участвова­ли в этих советах.

Семья крестьянина складывалась веками, народ отбирал ее наиболее необходимые «габариты» и свойства. Так, она разрушалась или оказывалась неполноценной, если была недостаточно полной. То же происходило при излишней многочисленности, когда, к примеру, женились два или три сына. В последнем случае семья становилась, если говорить по-современному, «неуправляемой», поэтому женатый сын, если у него имелись братья, стремился отделиться от хозяй­ства отца. Мир нарезал ему землю из общественного фонда, а дом строили всей семьей. Дочери, взрослея, тоже покидали отцовский дом. При этом каждая старалась не выходить замуж раньше старшей сестры. «Через сноп не молотят»,— говорилось о неписаном законе этой очеред­ности.

3. Жизненный круг семьи.

У русского крестьянина не существовало противопоставле­ния одного жизненного периода другому. Жизнь для него была единое целое. Такое единство основано, как видно, не на статичности, а на постоянном неотвратимом обновлении.

Разрыв в цепи естественных и потому необходимых в своей последовательности житейских событий или же перестановка их во времени лихорадили всю человеческую судьбу. Так, слишком ранняя женитьба могла вызвать в мужчине своеобразный комплекс «недогула» (гулять, по тогдашней терминологии, вовсе не значило шуметь, бражни­чать и распоясываться. Гулять означало быть холостым, свободным от семейных и воинских забот). Этот «недогул» позднее мог сказаться далеко не лучшим способом, иные начинали наверстывать его, будучи семьянинами. Так же точно и слишком затянувшийся холостяцкий период не шел на пользу, он выбивал из нормальной жизненной ко­леи, развращал, избаловывал.

Степень тяжести физических работ (как, впрочем, и психологических нагрузок) нарастала в крестьянском быту незаметно, последовательно, что закаливало человека, но не надрывало. Так же последовательно нарастала и мера ответственности перед сверстником, перед братом или сес­трой, перед родителями, перед всей семьей, деревней, во­лостью, перед государством и, наконец, перед всем белым светом.

3.1. Детство.

В семье прежде всего, конечно, обращает на себя внимание воспитание детей – самая первая и самая важная обязанность родителей: «умел дитя родить, умей и научить».

Женщина не то чтобы стеснялась беременности. Но она становилась сдержанней, многое, очень многое уходило для нее в эту пору куда-то в сторону. Не стоило без нужды лезть людям на глаза. Считалось, что чем меньше о ней люди знали, тем меньше и пересудов, а чем меньше пересудов, тем лучше для матери и ребенка. Тем не менее женщины чуть ли не до последнего дня ходили в поле, обряжали скотину. Близкие оберегали жен­щину от тяжелых работ. И все же дети нередко рождались прямо в поле, под суслоном, на ниве, в сенокосном сарае.

Чаще всего роженица, чувствуя приближение родов, пряталась поукромней, скрывалась в другую избу, за печь или на печь, в баню, а иногда и в хлев и посылала за повиту­хой. Мужчины и дети не должны были присутствовать при родах.

Ребенка принимала бабушка: свекровь или мать рожени­цы. Она беспардонно шлепала младенца по крохотной крас­ной попке, вызывая крик. Кричит, значит, живой. Пуп завязывали прочной холщовой ниткой. Молитвы, приговорки, различные приметы сопровождали рождение младенца. Затем ребенка мыли, плотно пеленали и лишь после всего этого подносили к материнской груди и укладывали в зыбку. 

Скрип зыбки и очепа сопровождал колыбельные песни матери, бабушки, а иногда и деда. Молоко наливали в бараний рожок с надетым на него специально обработанным соском от коровьего вымени, пеленали длинной холщовой лентой.   Легкая зыбка, сплетенная из сосновых дранок, подвеши­валась на черемуховых дужках к очепу. Очеп — это гибкая жердь, прикрепленная к потолочной матице. На хорошем очепе зыбка колебалась довольно сильно, она плавно выме­тывалась на сажень от пола. Зыбка служила человеку самой первой, самой маленькой ограничи­тельной сферой, вскоре сфера эта расширялась до величины избы, и вдруг однажды мир открывался младенцу во всей своей широте и величии.

 Почти все чувства: страх, радость, неприязнь, стыд, нежность — воз­никают уже в младенчестве и обычно в общении с бабуш­кой, которая «водится», качает люльку, ухаживает за мла­денцем. Она же первая приучает к порядку, дает житейские навыки, знакомит с тем, что мир состоит не из одних только радостей.

Дети качались в зыбке, пока не вставали на свои ноги. Если же до этой поры появлялся новый ребенок, их клали «валетом». В таких случаях все усложнялось, особенно для няньки и матери... Бывало и так, что дядя рождался после племянника, претендуя на место в колыбели. Тогда до отделения молодой семьи в избе скрипели две одинаковые зыбки.

Кое-где  в честь рождения ребенка, особенно первенца, отец или дед сажал дерево: липу, рябину, чаще березу. Эта береза росла вместе с тем, в честь кого была принесена из лесу и посажена на родимом подворье. Отныне человек и дерево как бы опекали друг друга, храня тайну взаимности.

 Ровное, до­брое отношение взрослого к ребенку не противоречило требовательности и строгости, которые возрастали посте­пенно. Как уже говорилось, степень ответственности перед окружающим миром, физические нагрузки в труде и в играх зависели от возраста, они возрастали медленно, незаметно, но неуклонно не только с каждым годом, но и с каждым, может быть, днем.

Прямолинейное и волевое насаждение хороших привы­чек вызывало в детском сердце горечь, отпор и сопротивле­ние. В хорошей семье ниче­го не заставляют делать, ребенку самому хочется делать. Взрослые лишь мудро оберегают его от непосильного. Личный пример жизненного поведения взрослого (деда, отца, брата) неотступно стоял перед детским внутренним оком, не поэтому ли в хороших семьях редко, чрезвычайно редко вырастали дурные люди? Семья еще в детстве прививала невосприимчивость ко всякого рода нравственным вывертам.

Игры чередо­вались с посильным трудом или сливались с ним, полезное с приятным срасталось незаметно и прочно. Элемент игры в трудовом акте, впервые испытанный в детстве, во многих видах обязательного труда сохранялся если не на всю жизнь, то очень надолго.

В еде, помимо общих кушаний, существовали детские лакомства, распределяемые по возрасту и по заслугам. К. числу таких домашних, а не покупных лакомств можно отнести яблоки, кости (во время варки студня), ягодницу (давленая черника или земляника в молоке), пенку с топле­ного (жареного, как говорили) молока.  Пече­ная картошка, лук, репа, морковь, ягоды, березовый сок, горох — все это было доступно детям, как говорилось, по закону. Но по закону не всегда было интересно.

Поэтому среди классических детских шалостей воровство овощей и яблок стояло на первом месте. Другим, но более тяжким грехом было разорение птичьих гнезд — этим занимались редкие и отпетые. Запретным считалось глядеть, как едят или чаевничают в чужом доме (таких детей называли вислятью, вислятками). Впрочем, дать гостинца со своего стола чужому ребенку считалось вполне нормальным.

3.1. Отрочество.

Общая нравственная атмосфера вовсе не требовала ка­кого-то специального полового воспитания. Она щадила неокрепшее самолюбие подростка, поощряла стыдливость и целомудрие. Наблюдая жизнь домашних животных, чело­век уже в детстве понемногу познавал основы физиологии. Деревенским детям не надо было объяснять, как и почему появляется ребенок и т. д. Об этом не говорилось вообще, потому что все это само собой разумелось, и говорить об этом не нужно, непри­лично, не принято. Такая стыдливость из отрочества пе­реходила в юность, нередко сохранялась и на всю жизнь. Она придавала романтическую устойчивость чувствам, а с помощью этого упорядочивала не только половые, но и общественные отношения.

В отрочестве приходит к человеку первое и чаще всего не последнее увлечение, первое чувство со всем его психологи­ческим многоцветьем. До этого мальчик или девочка как бы «репетируют» свою первую настоящую влюбленность пре­дыдущим увлечением взрослым «объектом» противополож­ного пола. И если над таким несерьезным увлечением под­смеиваются, вышучивают обоих, то первую подлинную лю­бовь родственники как бы щадят и стараются не замечать, к тому же иной подросток не хуже взрослого умел хранить свою жгучую тайну. Обстоятельства, связанные с первой любовью, объясня­ют все особенности поведения в этом возрасте. Если рань­ше, в детскую пору, человек был открытым, то теперь он стал замкнутым, откровенность с родными и близкими сме­нилась молчанием, а иногда и грубостью.

Улица так же незаметно преображается. В детские годы мальчики и девочки играли в общие игры, все вместе, в отро­честве они частенько играют отдельно и задирают друг друга.

Становление мальчишеского характера во многом зави­село от подростковых игр. Отношения в этих играх были до предела определенны, взрослым они казались иногда просто жестокими. Если в семье еще и для подростка допускалось снисхождение, нежность, то в отношениях между сверстни­ками-мальчишками (особенно в играх) царил спартанский дух. Никаких скидок на возраст, на физические особенно­сти не существовало. Взрослые, скрепя сердце,  стара­лись не вмешиваться. Дело было совершенно принципиаль­ное: необходимо выкрутиться, победить, и победить именно самому, без посторонней помощи. Одна такая победа еще в отрочестве превращала мальчи­ка в мужчину.

Страницы: 1, 2


Новости

Быстрый поиск

Группа вКонтакте: новости

Пока нет

Новости в Twitter и Facebook

  бесплатно рефераты скачать              бесплатно рефераты скачать

Новости

бесплатно рефераты скачать

© 2010.